Завещание великого шамана. Книга 1

Через какое время это произойдет – неизвестно. Предположим, часа через четыре…

– Почему четыре? Не больше и не меньше? – перебил я Николая.

– Духи придут к нам на беседу после двенадцати, полный рассвет в четыре часа. Значит к четырем нас должно водой поднять наверх, к отверстию.

– В холодной воде четыре часа нам не продержаться.

– Это точно! Замерзнем, и куртки не помогут! Смотри там, метрах в шести, полка, вон за тем выступом, видишь?

– Да, если закрепить веревку на выступах, то можно будет немного переждать там.

Так вот зачем отец дал мне вот это.

Николай достал из своего рюкзака довольно толстую палку, прикинул в руке её вес и, осмотревшись, поднял треугольный камень.

– Утяжелим немного, а то легкая, не добросить, возьми веревку и навяжи на ней узлов, взбираться будет проще.

– Через полметра пойдет? – уточнил я.

– Вполне, а я пока привяжу к нашему якорю камень, попробуем забросить вон на тот выступ.

Сделали. Я свернул веревку кругами и Николой сделал первый заброс.

Где-то на пятом броске палка прочно застряла между камней.

– Ну вот, метров пять, шесть мы можем держаться за эту веревку. Давай пойдем и осмотрим наши владения, только сначала сделаем себе освещение.

– Фонарики сам запретил брать, теперь чем подсвечивать будем?

– Пока закатное солнце не ослабло, вот это повяжи себе на голову, впрочем, давай лучше я это сделаю – он повязал вокруг моей головы что-то вроде ленты с козырьком, на котором были закреплены три короткие трубочки из бамбука.

Вынул из своего рюкзака свечи, вставил в трубочки.

Затем повязал точно такую же повязку вокруг своей головы.

– Это чтобы воск на лицо не капал, – пояснил он мне, когда я поправил козырек своей кепки-светильника.

– Теперь давай осмотрим могилу моих, а теперь и твоих предков.

Мы подошли к противоположной стене. Слабеющее вечернее солнце уже не могло достаточно освещать дно нашей пещеры, и мы зажгли свечи. От их колеблющегося света по стенам заметались красноватые тени, и стало немного жутко среди сидящих вдоль стены мертвецов.

Почти на всех одежда истлела и свисала грязно-бурыми лохмотьями, у некоторых кости скелета валялись бесформенной грудой, черепа откатились в сторону и только фаланги пальцев, прижатые самородками золота, покоились на деревянных палках-посохах.

– Это Кожан-шаман, – остановился Николай возле каменного трона. – Мой дедушка в девятнадцатом поколении. Дальше все родственники.