Взрослая жизнь

Не, ну я понимаю, любовь-морковь…

По кабинету бегали смешки и все внимательно слушали поток мыслей молодого преподавателя:

– Но ребят, подождите, ещё одна пара и предадитесь чувствам. Хотя…

Шмелёв улыбнулся, закатил глаза, будто что-то вспоминая. Потом отмахнулся и вернулся к доске:

– Ладно, продолжим. Первый элемент…

– Никита Андреевич, а о чём Вы подумали? – поинтересовалась Лиза, сидящая за первым столом.

Для всей группы уже давно был не секрет, что девушка – буквально фанат этого препода, во всех смыслах.

По аудитории вновь пронёсся смешок.

– Это кто там такой смелый? – вздёрнув бровь, Шмелёв повернулся лицом к студентам. – Кто спросил?

– Я, – подняла руку Жёлудева.

– А ты отчаянная девушка, я смотрю. Подумал о чём? Рассказать что ли? Ладно, буквально пару минут, и вернёмся к литературе семнадцатого века.

– Подробностей побольше, – крикнул кто-то с последних рядов.

– Подробности дома, по интернету посмотришь, Журавлёв! Вот вы, третий курс, по-любому были хотя бы раз в студенческих лагерях, да? Знаете, что там всё очень строго… Но ведь на то и правила, чтобы их нарушать.

Я вам этого не говорил, т-ссс! Так вот. Так уж сложилось, что я и моя на тот момент возлюбленная попали вместе в один лагерь, в одну смену. Ну мне было лет двадцать, ей примерно столько же. Молодость, юность, самые пылкие страсти и ещё много эпитетов и олицетворений в этом стиле. Сидим мы на лекции. А вёл у нас Григорий Алексеич, Антипенко. Может, слышал кто?

– Это такой, с бородкой?

– Он самый.

– Скучный и нудный!

– Не соглашусь. Безумно интересно рассказывает, правда, я это только сейчас понимаю. Сидели мы подобно Тимофеевой и Ерохина. В общем, не до лекции. Он на нас так строго посмотрел разок-другой, но ничего не сказал. И вот представьте ночью картину: я сплю, ко мне заносится одногруппник: «Шухер! Там из-за тебя всех на уши подняли! Найти не могут!». А я мирно спал у себя в кровати. Выхожу – мне на встречу Алексеич. Оказывается, был уверен, что мы с девушкой решили уединиться, и хотел поймать «на месте преступления».

Вместе с кураторами облазил всё, что было можно, и так и не нашёл меня. А заглянуть в мой номер и забыл. Правда, извинился, пожелал спокойной ночи и ушёл. А я ещё до утра сообразить пытался, что это было. Ну да ладно, возвращаемся к нашей литературе…

– А девушка где была? – спросил Ерохин.

– А ты уже к лету готовишься, да? – Шмелёв усмехнулся. – У себя спала, в соседнем здании.