Пухи!

Он затаил на Василька обиду, хоть и продолжал подбрасывать ему еду.

***

– Очень плохо, что ты никогда не мечтаешь! Это общественно полезное дело, – вздохнул Василёк, выходя на широкий перрон котовокзала.

– Для общества, может, оно и полезно. А для меня вредно, – пробурчал Бурьян.

– Это ещё почему?

– А что толку мечтать? Мои мечты всё равно не сбываются! Глупая трата времени.

– Ах, значит, мой учебник по «Практическому мечтанию» тоже глупая трата времени? – не поверил своим ушам Василёк.

– Конечно! – беззлобно ответил Бурьян. – И школа ваша ничему хорошему не учит! Чтобы хорошо жить, нужно уметь гвозди забивать и поле вспахивать.

– Если мы перестанем мечтать, нас захватят крюки!

– Если построить высокий забор – не захватят. Да. Именно так. Нужно не мечтать, а забор строить, – настаивал старик.

Они враждебно посмотрели друг на друга. Василёк кипел от негодования. Бурьян ухмыльнулся, давая понять, что останется при своём. Казалось, ещё одно слово – и они окончательно рассорятся.

К счастью, тут подъехала карета, запряжённая шестью статными белыми котами.

Глава, в которой случается большая КОТовасия

Деловитый возница спрыгнул с козел. Это был упитанный пух в сюртуке и высоком цилиндре. В лапах он держал длинную бамбуковую трость, которая загибалась крючком.

– Прошу ваши билеты!

Василёк протянул вознице три билета (гусю тоже полагался билет).

– Так-так, – пробурчал возница, недовольно оглядывая багаж старика. – Личные вещи прошу поместить на крышу, а этот зоопарк поедет с вами.

Возница с пренебрежением указал на гуся. Тот загоготал и ущипнул его за полу сюртука.

– А будете щипаться – вообще никуда не поедете!

– Фу, Митрофан! Не трогай кучера! К ноге! – скомандовал Бурьян. Гусь послушно разжал клюв и, важно переваливаясь, подошёл к своему хозяину.

– Я не кучер, я КОТчер! – оскорблённо поправил возница, усаживаясь на козлы.

Василёк и Бурьян побросали вещи на крышу, отчего карета заметно осела, а сами уселись в кабину как можно дальше друг от друга.

«Может, зря я всё это затеял? – думал Василёк, глядя вдаль. – Я столько лет один! Ну зачем мне родители?» Им овладел свойственный пухам страх перемен.

Бурьян тоже волновался: «Кто знает, что меня ждёт в родительском доме! Небось ничего хорошего.