Прекрасная планета

Рядом с Мишей мир был таким освещенным.

от того как Миша складывает рубашки, как проверяет все ли на своих местах в портфеле. он делал это так умело что у Ло замирало дыхание.

Ло считал Мишины шаги. Сейчас Миша уйдет на работу, и Ло останется один. бессмысленный и переполненный невыплеснутой энергией, которой не суждено разлиться в вечности потому что здесь нет возможности получать новые навыки.

сейчас, еще минутку Ло посидит в Мишином свете, в его умении. как красиво Миша протирает ботинки.

– удачи на работе.

– спасибо, да пока.

Мишины шаги стихают на лестнице, и Ло остается один наедине со своей вечностью не потраченности.

внутри таится серая глыба, но не высказать, не вынести наружу, не раскрошить по кусочку, надежды нет. сколько так Ло еще протянет. глыба к которой не привыкнет, которая всегда напоминает внутренностям кто тут главный. с которой невозможно смириться потому что я все-таки человек, мне нужно место.

это было легкое отчаяние смешанное с силой это выносить, и глыба перекатывалась туда сюда как на волнах.

отчаяние было похоже на длинный длинный список покупок, который клишированная домохозяйка будничным тоном перечисляла своему мужу. большой список того что Ло не может. и куда бы Ло ни пошел – этот список был с ним.

трубку могли взять в любой момент.

отчаяние.

Ло просто надеялся что сегодня отчаяние хотя бы ненадолго отступит, пусть по ошибке, пусть отвлекшись, слишком долго распивая чай вместо службы, но он пойдет постоит у моря.

их улица заканчивалась набережной с белыми массивными точеными перилами, как будто чей – то очень длинный балкон. в худшие дни Ло стоял здесь, и отчаяние топило его, он чувствовал себя таким неуместным, вот все люди нормальные, работают, им спокойно, а он стоит здесь на набережной вздыбленный и никому не нужный.

но сегодня кажется был хороший день, хороший день это когда Ло расправлял глыбу так что ему было просто больно, но отчаяние не наступало когда казалось что ничего не поможет, ни море, ни пойти на улицу.

как-то Ло попытался убраться в квартире, но никак не мог сосредоточиться и в итоге просидел весь день потрясенный что он правда не может. даже отвлечься приборкой или что-то приготовить Мише он не мог. просто сидел сбившись в жесткий ком напряжения. сидел и гудел. и был в ужасе от этой правды и перспектив на всю оставшуюся бесконечность.