Дочь Бога

– Открой дверь! – начался непрерывный стук в дверь, вошла мама, я стояла в ванне, она начала тереть мне уши.

Говорят, что когда сильно трешь уши, то приводишь человека в чувства, но мне ничего не помогало, страхи властвовали надо мной, от всей чертовщины, и то, что я видела внутренним зрением, то есть в своем мире, тонком мире.

Всю ночь, я читала молитвы, сидя на корточках.

Наутро моя мама, велела одеваться. Куда мы поедем? – увидишь! -я испугалась, пуще прежнего, что она поведет меня к психотерапевту, но стала одеваться.

Приехали в областную больницу с матерью, она крепко держала меня за руку, а я как чувствовала себя маленькой девочкой. Ей, Богу, как будто мне лет пять, и я не соображаю где я, главное мама рядом.

– Дурочка- снегурочка! – звучало в голове, сознание пятилетней девчушки. Я начала резвиться и вести себя, как маленький ребенок. Детская наивность, полное послушание, власть матери над своим единственным чадом, и причем с детства может привести к плачевным результатам, где чувство вины, страхи обидеть, или сказать что- то против, брало вверх.

В больнице ничего толком не сказали, и я, как послушная овечка сдала все анализы.

Не помня себя, и кто я есть, меня мама привела к одной знакомой, жуткая обстановка на кухне, стесняла меня, ее звали Надя, та Надя, которая жила рядом с вокзалом, и оставив меня мама, почему- то ушла. Я быстро соображала, пришло в голову то, что нужно срочно уйти, не находила я себе места, нигде мне не было покоя.

Вылетев на улицу, я побежала, но куда? Вот вопрос, я прибежала к вокзалу. Оказывается Надя вышла за мной, и мы встретились, от нее жутко воняло псиной, я увидела, что в голове пронеслось, что где болезни, там дьявол, а она как раз болела туберкулезом, жуткая псиная вонь, заставляла закрывать нос.

– Господи, почему я ощущаю этот зловонный запах от людей? – молила я у Бога.

Я рванула от Нади, и бегом побежала вдоль железнодорожного полотна, прямиком к церкви, в которой я крестилась еще в 1991 году.

Запыхавшись, я ввалилась в церковь, трясучесть продолжалась, и я упала к большой иконе Николая Чудотворца, икона была до пола, и я спокойно могла припасть к его ногам, прося помощи, я заплакала, я заревела, слезы градом катились по моим щекам.

– Я вся грешная, нет мне прощения! – взахлёб ревела я, и молилась. Все кипело и бурлило у меня внутри.