Записки из сети

Я же буду думать о том, что этот маленький гаденыш прикидывается хорошим только для того, чтобы я ему немного денег с пенсии отстегнул. Я повернусь к нему и продолжу:

– Понимаешь, деньги давались нам не легко!

А тот понимающе кивнёт: да, мол, дед, тяжко было, тяжко, хули скажешь.

Я же неопределённо вздохну и снова посмотрю в окно. Он выпросит у меня пару тысяч, и я, конечно же, ему дам. Я же старый, нахуя мне столько денег – живу в деревне, картошку варю, грибы собираю…

И вдруг у меня прихватит сердце.

Потому что внук вырос, и оказывается, весь в меня, и вообще молодец, что читает какие-нибудь «Двери восприятия» Олдоса Хаксли. Или сердце прихватит потому, что я много курю и пью домашнего пива. Но это маловероятно.

Меня по такому случаю срочно заберут в больницу. Тогда приедут вообще ВСЕ родственники по очереди. Я буду лежать, весь такой старый и сморщенный со всяким трубками в носу. Самые сильно любящие меня внуки будут невинно хлопать глазками и думать что-то вроде:

– Короче, дед, мы тебя любим и всё такое.

Но если уж ты собрался отбросить коньки, то… потерпи ещё пару дней! Пенсию как раз получишь, мы тебя и схороним как полагается на твои же деньги. Оденем. Гроб хороший купим. Место выберем покрасивше, с берёзкой. Давай, дед, ещё пару денёчков протяни. У нас самих сейчас с деньгами напряжно…

Я же буду смотреть на них и с грустью думать: «Вы же мою пенсию на какую-нибудь хуйню потратите, и уж точно не на мои грандиозные похороны».

Потом меня выпишут, а я никому ничего не скажу.

Потому что я -хитрожопый пенсионер. Вернусь в свою одиноко одинокую избушку, налью чаю с молоком, закурю и позвоню лишь внуку, студенту:

– Ты знаешь, я вот смотрел на ваши лица тогда в больнице и понял, как же сильно вы меня любите. Это так мило. Я тут пенсию получил и представь… Никогда в жизни кокс не пробовал. Сможешь достать? Или ЛСД? Надо же куда-то пенсию девать.

Он скажет обескуражено:

– Ладно дед, что-нибудь придумаю…

Я же с довольной рожей выйду в двор и вдохнув свежего воздуха, скажу:

– Как же заебись жить-то!

А потом покормив старого верного пса, пойду править провисшее прясло.

Потому что пока меня не было, в огород проникли коровы и начали безобразничать, окончательно расхуячив остатки гнилых жердей.

В это время будет греться чайник с колодезной водой, а под ним в печи уютно трещать дрова. На стуле, возле старого комода, свернувшись калачиком, будет спать мой кот и думать, что всё в этом мире создано ради него.