Варька-бандеровка

Ты вот лучше скажи – куда мой фен подевал?

– Вот он, в тумбочке возле кровати. Я не знал, что твой муж работал на станции, – неловко стал оправдываться я.

– Интересно, зачем ты фен хранишь в тумбочке у кровати? – она нагнулась, и лёгкое платье обрисовало крупные бедра и ложбинку меду ними. Я, с трудом сдержал вздох восхищения.

– А я им постель прогреваю, перед тем, как лечь спать.

– Сегодня он тебе не понадобится! – моя бесцеремонная гостья действовала напористо.

Она воткнула вилку фена в розетку, и с сомнением покачав головой, оглянулась на меня:

– Потянет? У нас вечно напряжения не хватало.

– Всё нормально! Я даже утюг включаю.

– Эх, бабы, бабы! Вот дуры! Такой мужчинка пропадает! – она сушила волосы и одновременно рассматривала журнал наблюдений за уровнем воды, – смотрю, когда большая вода пойдет. Дней пятнадцать у меня в запасе есть, можно расслабиться. А потом – сутками на реке.

Встряхнула волосами, улыбнулась мне:

– Давай пировать будем! Не так много приятных моментов выпадает, пусть хоть этот вечер будет замечательным.

Не стану вам рассказывать, как пили мы терпкое вино, вперемешку с коньяком, дурачились, кормя друг друга икрой, как скормили половину вкуснейшей рыбы Норкё и когда предложили ей вина то, моя умная собаченция, отвернулась от нас, вздохнула и отправилась в свой угол. Я, рассказывал анекдоты и смеялся вместе с Варварой, однако ловил себя на мысли, что нестерпимо горю желанием ощутить тепло её роскошной груди в своих ладонях.

Она, зачерпнув ложечкой икру, отправила её в рот после небольшой рюмки вина. Одна икринка осталась на её губах. Словно, капелька росы, на ярко–алой вишенке. Машинально я сделал жест, как бы убирая что-то с губ.

– Что? Думаешь, поцелуй будет соленым? – она придвинулась ко мне и сладкий от истомы и чуть соленый от икринки поцелуй замер на наших губах.

Словно вешняя вода своим половодьем сносит все вокруг, так и страсть захлестнула нас.

Уже утром, провожая Варвару, я долго, напрягая слух, ловил затихающий треск мотора её снегохода.

Развернувшись к притихшей лайке, усмехнувшись, произнес:

– Давай, Норка, направляйся к дому. Никто за нас наши дела не переделает!

Первым делом взял я в руки бутылочку Варькиной настоечки. Оставила она мне немного, силы она и вправду придаёт. Кто в тайге промышляет, тот всегда при себе её держит. Там есть с десяток корешков – травок, бодрят – хоть сутки напролет работай.