БУМАЖНЫЙ СОЛДАТ

Один сидит, другой погиб на стройке,

Раздавленный букетом сточных труб,

И я, ещё живой, лежу на койке.

Мы тут учились. Правду ж говоря,

Нас важному нигде не научили.

Нас не учили резать якоря,

Что мы с собой по-детски волочили.

«В итоге всё подводится к тому…»

В итоге всё подводится к тому,

Что предоставлен ты лишь самому

Себе. Хотя отчасти предкам.

Босая поступь над сухим паркетом.

Звонок и замиранье. Тишина

На проводе удачей смущена.

— Алло! Ничё не слышно.

И голос на другом конце — простите,

Ошибка вышла. — Что ж, тушите свет.

И вот сижу. И голень на колене.

От автофар в окно вбегают тени

И выбегают. И моя им вслед,

Я есть лишь единица. Так, допустим:

Два человека: единица с плюсом

На единицу и тд. Абрис

Иль тень меня, расположившись близ

Многоэтажки, наблюдает город,

Который был когда-то очень дорог;

Бросается из темного угла

Туда, где можно скрыться до утра.

ФАНТОМ

Грустный он гулял по вечерам,

Письма сочинял, как Миттеран,

И с лица усталость вытирал.

Иногда он приходил к музею,

В сумраке искал к нему лазейку,

Мыслил кражу, лёжа на скамейке,

Рукава по локти закатив.

Он бы мог в загранку укатить

И домашним этим угодить.

Он хотел немного приключений,

Побороть к преступному влеченье,

Но он был чеченец.

Вялость отвергалась из приличий.

Был он шустр, упрям, харизматичен,

И при том трагичен.

Женщины ему надоедали,

В некогда чудесной ширясь талии.

Это не беда ли!

И читал ночами философию,

Рисовал, как Пушкин, свой же профиль,

Попивая кофе.

Поздно-поздно засыпал под утро.

Спал не дольше трёх часов в сутки.

На усталость отзывался шуткой…

Этот человек иль некий призрак,

Чья судьба к игре его капризна,

Сделался мне близким.

Оттого и боль моя глубинна,

Что такой же, как и он, дубина:

Всё любил, и всё его губило.

ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ

Тезей условился с Эгеем,

Что «возвращение во здравье

Сукнами белыми зареет

На судне, поносимом вплавь.

Но будет облаком печальным

Мой парус, в широте простертый.

На черном фоне выкрик чайки.

Так ты узнаешь, что я мёртвый».

Тезей жил в героийском стиле.

Таким сопутствует удача.

Он критского быка осилил,

Дщерь[3 - Дщерь (рус. устар.) – дочь] царскую забрал в придачу.

Но есть трагедия трагедий

В ложно-мифических героях.