Плач ветра

С лёгкостью председатель перепрыгивает через канаву, будто его кто подбрасывает, и останавливается. Он громко объясняет мужчинам с тележками, на каком расстоянии разгружать навоз. Наконец, один колхозник замечает городского человека и кричит:

– Егор Иванович, это, наверное, вас ожидают!

Председатель машет рукой Лаврентию Артуровичу и кричит:

– Что стоите-то там?! Идите сюда, коль порядок приехали наводить!

Лаврентий Артурович стоит в нерешительности. Он смотрит на начищенные сапоги. Наконец, он решается и ступает в вонючую жижу, идёт к председателю.

Навоз в момент облепляет блестящие кирзачи. Он доходит до Егора Ивановича и протягивает руку. Знакомятся.

Сколько раз молодой стахановец представлял, как зайдёт в контору и с какой важностью протянет руку председателю… Ведь это он, самой партией присланный, должен контролировать безграмотного крестьянина. «А вместо этого, – с досадой думает он, – я стою, с головы до ног облитый потом, в обосранных сапогах».

Ссора

Председатель с Лаврентием Артуровичем сидят в конторе.

Они битых три часа обсуждают сроки посевов яровых и овощей. Разговор становится напряжённым.

– Слушай, парень. Что ты меня учишь-то, бумажку свою мне под нос суёшь? Чему там можно за два месяца научиться-то? Я с детства говно в руках держал, на вкус знаю, какое оно, а ты сапоги вон замарать сегодня побоялся, – тычет пальцем на кирзачи Егор Иванович.

Лаврентий Артурович от негодования хмурит брови, щёки надуваются, краснеют.

– Завтра высаживай огурцы.

Вон жарища какая, – командует стахановец.

– Ты что! Спятил? – подпрыгивает председатель и вскакивает. – Сегодня только второе мая, ещё заморозки будут. Завтра холода настанут, что делать будешь?

– Не настанут. Прошлый год вспомни. А настанут, бабка твоя придёт, подолом накроет, – грубо отвечает Лаврентий Артурович.

– Да, ты ж так! Тьфу… Всю власть советскую развалишь на хрен! – возмущается председатель.

– А что это ты на власть-то сразу! Что ты против неё? Или тебе при царе-батюшке лучше жилось? – с прищуром спрашивает стахановец.

Егор Иванович выходит из-за стола и срывается – переходит на повышенный тон:

– А может, и лучше! Был Николашка – была мука и кашка. Не стало Николашки – ни муки, ни кашки.

– Ах ты контра! – вскакивает Лаврентий Артурович и злобно прёт на председателя. – Ты ещё ответишь за свои слова.

– А знаешь, что? Некогда мне с тобой тут спорить. У меня работы сейчас чёрт на печку не вскинет.