Под мягким светом лампы

Если бы можно было их связать, они были бы связаны из той же мягкой бежевой шерсти. Агриппина, а для этой семейной пары она была Полиной, никогда не спрашивала у них, какой цвет и фасон они хотели бы. Она сама видела своей внутренней мудрой бабушкой, как сделать одежду красивой, утонченной и с долей современности.

Агриппа никогда не завидовала их семейному счастью, ибо была настолько независима и умиротворена своим одиночеством, что вся ее жизнь была похожа на спокойный ручеек, впадавший в обширное кристальное прохладное озеро.

Она была независима, но не выставляла это напоказ, хотя это ощущалось сразу при ее появлении на людях. Ее независимость не сковывала ни ее, ни окружающих, наоборот, она вносила непринужденность и плавное течение бесед. Такой была Агриппина – верной наследницей своей величественной бабушки.

I. Корни

Попивая имбирный чай дома у Анны-Марии, они обсуждали современную моду и фантазировали, какими могли быть свитера во времена их прародителей.

Их разговор шел плавно, петляя между модой, социальными новостями, изменениями в жизни их общих знакомых и благотворительности.

Их прервал вошедший Вильям – статный мужчина военной выправки с темно-русыми волосами и бородой. Его голос был тихим, но сильным. Ему бы служить в войсках, настолько он хорошо сложен и имел магнетическую силу повиновать других себе, но он был антрепренером и не в одной сфере. Со стороны глядя, казалось, что этот привлекательный мужчина больше подходит Агриппине, а не Анне-Марии, но, как мы знаем, люди, которые вместе, зачастую очень разные, и лишь при определенном ракурсе их лица похожи, как родные.

– Приветствую! – сказал Вильям, нежно поцеловав в макушку свою жену, а после и Агриппину.

Агриппину он любил, как сестру, имеется в виду, что он никогда не общался с ней по душам и не желал того, но он чувствовал в ней какую-то родную нить, схожесть на тонком уровне – скрытую ранимость и открытую вздорность характера.

Он был улыбчив и оптимистичен на протяжении всего времени, какое его знала Агриппина, а это без малого шесть лет. И она искренне удивлялась, как человек может быть в приподнятом расположении духа постоянно.

Анна-Мария была застенчивой на людях, но в знакомой компании – очень веселой. Агриппе она напоминала пушинку одуванчика, а иногда капризную девчонку, которую сама Агриппина могла немного усмирить, как старый пес молодого щенка.