Я русской печкой был согрет

Поживи еще маленько?

Без тебя в родных краях

будет скучно, деревенька

деревянная моя…

В белом пространстве зимы.

Я на белой бумаге зимы

набросал свои главные строки,

а на них уж сугробов холмы

да Ракитник склонился убогий.

Этот жуткий сквозняк у окна

о хорошем все выветрил думы

и еще белизна- белизна

мне мешает о будущем думать.

Вот и старость явилась ко мне,

в нетерпении стоит на пороге,

а я отдал  холодной зиме

свои первые, главные строки.

И лист осенний упадет…

Нет, я не стану предрекать,

я просто чувствую и знаю-

стремясь признание сыскать

себя в забвение загоняю…

Недолго- отгорит душа

и время с бытом вперемешку

не напрягаясь, не спеша

погасит страсти головешку

и лист осенний упадет

на место что дышало жаром,

и одержимость отпадет

сковырнутым пчелиным жалом,

и зуд поэзии меня

уже ненужного покинет,

померкнет дух мой полиняв,

а после выветрится имя.

Быть может Богу одному

я был хоть чем то интересен-

пусть так- я отдаю ему

судьбу стихов своих и песен.

***

Жизнь мои руки не холила-

дерзко прошлась по мне жизнь:

жестких мозолей оскомина

в сердце  рубцами лежит,

пальцы к любимой Гармонике

тянутся реже теперь,

сумерки на подоконнике,

наглухо заперта дверь,

Рюмку поднять получается,

только не сразу поймешь

то ли вино проливается,

иль разбегается дрожь,

мечется сердце ретивое

(кровь по сосудам спешит),

а на конечном пути его

жилкою старость дрожит,

капля за каплей роняется,

скатерть набухла пятном

и ничего не меняется-

все на потом, на потом…

Когда зима

Опять все белым снегом замело

и стынет в жилах кровь от лютой стужи.