Проект «О»

Антипов предлагает сотрудничество, от которого Чагин, конечно, отказывается. А спустя неделю в Пашину квартиру с обыском врывается ОМОН…

Новый следователь – маленький серый человечек с коротенькими сытыми пальчиками и по-детски розовым круглым лицом, старший следователь Отдела по разработке экстремистских движений и организаций (ОРЭДО), майор Кожеватый – был сама обходительность. Вообще, это был очень интересный персонаж, на котором следует задержаться, так как он впоследствии сыграет ключевую роль в жизни Чагина.

Уроженец Ростова, Пётр Борисович Кожеватый происходил из семьи ткачихи и сотрудника ОБХСС, чей родственник – легендарный капитан милиции Салютин – в 73-м году «брал» банду братьев Толстопятовых, много лет терроризировавших город.

Петин отец был ярым ненавистником подпольных предпринимателей, считая их едва ли не главной угрозой «советской экономике и врагами всего прогрессивного человечества». «С фарцой и цеховиками разговор должен быть короткий – всех в расход!» – любил, как чудодейственную мантру, повторять Кожеватый-старший, особенно после пары рюмок.

Эту же нехитрую мысль он систематически вкладывал в голову сыну-подростку, и тот прекрасно усвоил уроки отца.

Идейный малый, активист и отличник, Петя решает идти по стопам героических родственников, едет в Москву и поступает в МГУ на юрфак. С 98-го по 99-й, ещё студентом, работает стажёром в ОВД «Хамовники», после выпуска назначается следователем. В 2002-м попадает в Управление по борьбе с экономическими преступлениями, где ударно служит до 2009-го.

Затем переходит в Главное управление по борьбе с экстремизмом, именуемое также Центром «Э», где работает на различных должностях вплоть до майорской «звезды» и своего назначения начальником ОРЭДО в 2011-м.

Пётр Борисович слыл суровым, но справедливым руководителем, чьи прыть и энтузиазм в борьбе с «врагами режима» не раз были по достоинству оценены начальством: Кожеватый имел правительственные награды и почётную грамоту от МВД.

Был женат. Имел дочь. Злые языки за глаза называли его карьеристом, но он не обижался. Блёклая наружность его компенсировалась доброй, располагающей к доверию полноте и не сходящей с круглого лица милейшей улыбкой, вмиг обезоруживающей самого злостного «экстремиста».

С порога сообщив о своём прекрасном отношении к коммерсантам, Кожеватый зубоскалил, ёрзал и клубился вокруг обескураженного Чагина, усыпляя бдительность и, как коршун, сужая круги над жертвой.