Алфавит. Часть третья. Р – Я

И торчит, сверкая клёпкой,

И урчит, срыгая клёкот,

Будто грезу додолбил

Засосавший вкусный локоть

Цепенеющий дебил…

***

Домик тот деpевянный, маленький

Так мешал тpактоpам!..

Огонёк зажигался аленький

В доме маленьком по вечеpам,

Занавеску качали кошки,

Пpоползавшие под кpыльцо,

А иногда в окошке

Загоpалось чьё-то лицо.

Так и жили. И помешали

Многотонным, из киpпича —

Экскаватоpы наезжали,

Шеи вытянув, боpмоча,

Напластали землищи, тpавы

Пеpегpызли, пеpетолкли,

Пpоложили чеpез канавы

Тpёхсотлетние гоpбыли,

Полпудовые гвозди вбили

В деpевянные их сеpдца,

И засыпали… и забыли,

Что засыпали полкpыльца.

Так уж вышло, и получилось,

Что нельзя в этом жить дому…

Только в доме лицо светилось

Незнакомое никому.

Люди гpустными покачали

Головами, точно во сне.

Кошки к дому ползут ночами.

Нехоpоший огонь в окне.

***

Какие лица лепит Бог!

Фарфоровые, роковые,

Картофельные, восковые,

Сырые, мятые, кривые…

Я перечислить всех не мог

Пока, невозмутимо-бодр,

Со дна метро, как экскаватор,

Вычерпывал их эскалатор…

Народонаселенья смотр!

Значенья тайного полны

Всходили и смеркались лица.

Зачем? В каких вселенных длиться?

В каких туманностях весны?

И уплывали в полутьму…

Зачем, кому нужны такие?

А всё кому-то дорогие,

Непостижимые уму.

– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – —

***

Сенека, аккуратнейший мудрец,

Чужие подбиравший мысли, понял:

Их авторство – фантом, и свой ларец

Бесхозными сокровищами полнил.

Метали Марк Аврелий, Эпиктет

Словесный бисер свиньям, Но Сенека

Не глупый боров, и авторитет

Так не ронял. Он знал, что власть и нега

Лишь распрягают волю, и спрягал

Разрозненные мысли в честный узел.

Он «Письмами Луцилию» не лгал,

Когда мятежный хаос нежно сузил.

Вводил мораль. И пантеизм крепил. —

Так уложил в единое пространство,

Что личное с общественным сцепил,

За что был назван «дядей христианства».

Ах, младостоик, странный человек,

И безучастность духа, и пристрастья,

Всё он скрепил судьбой своей навек.

Матерьялист. И соискатель счастья.

А между тем, как воды, времена

Уже шатались, выло время Оно,

Жглись мучеников новых имена

Сквозь ветхий лёд Хрисиппа и Зенона.