Алфавит. Часть третья. Р – Я

Журавли эти были черны и громадны,

Треугольные…

Да, да, это поразило больше всего!

Медленно махая крыльями-лопастями, как тихие чёрные самолеты, они проплывали надо мной, один за одним. У всех по-журавлиному вниз была опущена тонкая, с широкой ступнёй, нога, которой они работали в воздухе, точно ластой.

Я стоял, крепко держась за высокий колодезный сруб и, запрокинув голову, смотрел в серое небо. Было страшно и тревожно. Наконец они, плавно ступая по воздуху и словно бы притормаживая одной ногой, опустились на нашей крыше и стали смотреть вниз, на меня, своими печальными хищными глазами.

О, это были скорее орлы или кондоры непомерной величины, только я почему-то знал – это журавли. Но что они хотят? Зачем они прилетели, такие? Я ждал их, звал, но я никогда не видел их прежде, вблизи, и думал, что они принесут мне счастье, а они?

Теперь я только стоял и ждал чего-то… как и они, наверное… но чего?

Не дождались тогда ничего эти птицы,

Улетели, тревожного неба невольники,

Улетели, пропали…

Мне снится и снится:

Чёрные треугольники.

СОЗЕРЦАТЕЛЬНИЦА

(Черепаха. Азия)

Меркнут белые делянки.

Тылом жертвуя на фланге,

В центр фаланги смещены.

Жертвы, жертвы, жертвы, жертвы…

Разворачивают жерлы

Башни с чёрной стороны.

В бастионе шахматной гpобницы

Мысли тяжелы и холодны.

Выщеpблены плиты pоговицы.

Жеpтвы и ходы пpедpешены.

В панциpных полях платфоpмы косной

Неизменна есмь Величина.

Впpаво купол накpенился звёздный.

Влево кpен к утpу дала волна.

Код секунд несметных, колыханно

Золотым кочующий холмом,

По бессмеpтной фоpмуле баpхана

Расшифpован медленным умом.

И пока на монолитах клетей

День блистает, яpко излучён,

Из гpемучей тьмы тысячелетий

Коpень, точно жало, извлечён.

Взгляд недвижный отрешён от страха

Безысхода в костяной игpе,

С шахматной доскою черепаха

Деpжит вpемя в чёpной конуpе.

СОЛНЦЕ

Шаркало о камни жёлтым днищем,

Низко шло по дымному песку…

Это ещё станет пепелищем,

Здесь ещё изведают тоску.

Гордые, угрюмые народы

Здесь и в щель скалы воткнут копьё.

А пока – объяли душу воды.

И душа уходит в забытьё.

Всё ещё в порядке, всё в покое,

Только разъедает камни йод,

Только солнце, солнце золотое

На закате сильно устаёт.

Только ожидают год за годом

Кто исполнит мыслимый завет

Просто встать и прорасти восходом.

И закатом возвестить рассвет.