Сказки вечного папоротника

Да только задаром не возьмусь!

– Конечно, конечно, бабушка! – Меланья в карман за деньжонками полезла, но ведьма её остановила.

– Денег не надо! Ты со мной душой поделишься. Старая я уже, сил мало, а ты вон какая здоровая! И душонка у тебя чернущая, словно дёготь, мне как раз такую и надо. Дело сделаем, я за расплатой сама приду.

Меланья только обрадовалась, что денег платить не надо. «Жалко, что ли, души? Да и как она её заберет, душу-то? Забор у нас высокий, собака злая, не пустим – и всё». Не терпелось трактирщиковой дочке от Устинки избавиться.

А бабка глазёнками подслеповатыми Меланью буравит, всё понимает, ведьма!

– Ну, согласна?

– Согласна! А делать-то что?

– Завтра придёшь, всё скажу.

Ушла Меланья, а ведьма за работу принялась. По стенам у неё гадюки дохлые развешаны, жабы сушёные, травы болотные. Затворила зелье, ей одной известное, котелок в печку сунула, а в полночь с котелком этим на болото вышла, Хозяйку Болот вызвала, пошепталась с ней. Болотнице затея ой как приглянулась, тут же с радостью помочь вызвалась, в котелок чего-то добавила…

Явилась наутро Меланья на болото, а ведьма ей обрывок верёвки протягивает, девка аж осерчала:

– Ты чего мне, бабка, суёшь?

Ведьма в ответ усмехается:

– Бери-бери! Антону в карман подсунь и жди, чего будет.

Подкараулила Меланья Антона, когда он к зазнобе сердечной спешил, остановила, заговорила, да и пихнула в карман верёвочку. Антон и не заметил ничего, о милой думал. Устинка уж ждёт-поджидает любимого у старого дуба, на дорожку поглядывает.

Вот он, идёт мил-друг, всё ближе и ближе. Устиньюшка навстречу кинулась, прижалась к суженому, а верёвка из кармана сама выползла, вокруг шеи Устинкиной обернулась, и в змею-гадюку превратилась, да и ужалила враз. Упала наземь девица-краса бездыханная, а змея исчезла, как её и не было.

Склонился Антон к любимой, понял, что мертва она, и закричал так горестно, что от стона-крика его деревья зашатались, небо потемнело, звери-птицы лесные дрожью задрожали.

Хозяйка Леса на тот плач явилась, обличье человеческое приняла. Редко являлась она людям, да тут такая беда-невзгода случилась, что не могла она не прийти. Всё разом поняла, ахнула: «Проворонила! Не уберегла!»

– Матушка! – Кинулся к ногам её Антон. – Спаси Устеньку, без неё не жить мне!

Головой печально покачала Хозяйка Леса:

– Не в силах я вернуть ей жизнь человеческую, не властвую я над людьми. И заклятье Болот Хозяйки не сумею снять.