Сказки вечного папоротника

Оранжево-бархатистый подосиновик с белоснежной ножкой устроился почему-то возле ёлки, проигнорировав осину. Катюша срезала первый трофей, поцеловала выпуклую яркую шляпку: «Ах, прелесть!» Первый в этом году гриб, укладываемый в лукошко, так порадовал добытчицу, что она звонко рассмеялась на весь лес. Не успев распрямиться, Катя увидела ещё парочку таких же крепеньких, задорных подосиновичков, только-только выбирающихся из мха. А вот коричневая шляпка подберёзовика высунулась из-за пенька и привела Катюшу к целой компании родственников.

Довольная, Катя шагала по тропке, и корзинка всё тяжелела. Молоденькие, пузатенькие грибочки, подосиновики и подберёзовики, сидели, где им вздумается, не считаясь с положенным по названию расположением. Впрочем, в их местности они звались красноголовики и черноголовики, вспомнила Катюша, вполне подходящие названия. Другие грибы пока не попадались, но эти были так хороши, такие яркие и крепкие, ножки их под ножиком хрупали, как белоснежный сахарок, шляпочки словно из бархата.

У Кати слюнки потекли в предвкушении грибного жаркого, да ещё из собственной добычи.

Увлечённая тихой охотой Катюша и не заметила, как дошагала до конечной цели своего путешествия – бывшей деревеньки Ивановки. Деревенька ушла, а эту прогалину в лесу так и продолжали называть Ивановкой. Валуны-кабаны по-прежнему дремали на своих местах, возле них на припёке зрела земляника, черничины сияли тёмными глазками, кое-где на кочках виднелись гроздочки совсем пока беленькой брусники.

Катя набрала целую горсть спелых земляничин, вскарабкалась на шершавый валун, поднесла ладошку к лицу, вдыхая пьянящий аромат. Высыпала в рот сразу все ягоды, жмурясь от удовольствия. И ладошка, и щёки теперь упоительно пахли земляникой, казалось, что и от валуна, и от деревьев вокруг исходит этот сказочный запах. Опять вслух, не боясь быть никем услышанной, Катюша воскликнула:

– Ах, как замечательно! Я в сказке.

Сказка сказкой, но никого волшебного не обнаруживалось.

Всякие ведьмы, кикиморы, лешие где-то прятались, и Катюша ещё немножко спокойно полежала на камне, глядя в бескрайнее небо, просвечивающее между плавающими наверху мохнатыми макушками высоченных сосен. Сосны поскрипывали, макушки покачивались, ничего и никого не было вокруг, кроме самой Кати и сказочного леса.

Однако пора было отправляться домой: гуляла она уже довольно долго, ныряя в папоротниковые сказки, в грибные удовольствия, в ягодные наслаждения.