Опыты. Стихи

Я не обласкан славой, как тогда,

Когда жирел писатель тиражами,

Монетизируя продукт труда

На дачах в Переделкино в пижаме.

Когда образованье – атавизм,

И матерщина прёт из всех куплетов,

Как трудно не пойти на популизм,

Не стать одним из комиков-поэтов.

Сегодня ржач и стёб – мажорный тренд,

Как тёмный мутный эль в ирландском пабе.

Не станет ли вам горьким «хэппи-энд»

Не в «комеди», а в «треджиди», блин, клабе?

Звучит, как камертон надежды, стих,

Наполнен концентрированным знаньем.

И кто, сумев прислушаться, притих,

Задуматься сумел над содержаньем.

Я верю в генетическую связь

Всех поколений русского космизма.

Они стряхнут навязанную грязь

И вспомнят нас – поэтов экзорцизма.

Ну, а пока не ропщем, не скорбим

В своём ad hoc неблагодарном деле.

Поэт тогда читаем и любим,

Когда его слова постичь сумели.

    14.05.2019

Поэтам-шестидесятникам

Ах, как это удобно, чёрт возьми,

Из вражьей сытой зарубежной дали

Рецепты слать, как всем нам быть людьми,

Ворча, что диферамбов не додали.

Но, если вспомнить, Горький не на дне

Пух от цынги, а устриц ел на Капри,

Советуя измученной стране

От катаклизмов порошки и капли.

Не со своим народом до конца

Крест волочить надрывно на Голгофы,

А после файв-оклоков слегонца

Черкнуть стихов самовлюблённых строфы.

И будут долго поднимать на щит

Булатов, Женек, Робертов, Эльдаров,

Андреев и весь мелкий общепит.

Что в нанесеньи преуспел ударов.

Ударов в спину Родине, под дых,

Когда она наивные объятья

В сердцах им открывала молодых,

Тиранам славших громкие проклятья.

Никита их использовал сполна —

Своих литературных хунвейбинов,

Им премии раздав и ордена,

Чтоб свергнуть с пьедестала исполинов.

Сгубила их привычка есть с руки

И тявкать лишь по павловской команде.

Ну, а когда сменились игроки,

Они служить готовы новой банде.

Поэт, писатель – в глубине страстей,

Когда всю жизнь он посреди народа.

Но проституткам, бардам всех мастей

Даны для денег лишь младые годы.

    14.05.2019

Токсичный город

В этом городе очень шумно.

Все летят из конца в конец,

И вращение тел безумно

В лабиринтах его колец.

Здесь надрывно орут сирены

И клаксоны нервно дудят.

Ибрагимы, Резо, Сурены

На своих языках галдят.

Даже мрак разрывает грохот

Мотоциклов пердящих труб.