Первая зорька

Созерцая сад камней, можно услышать, как говорят валуны. Это они настоящие жители Земли. Просто мы очень быстры и крайне мало живем, чтобы заметить это. Мы, как бактерии, приходим и суетимся, принося гораздо больше вреда, чем пользы. Они живут и властвуют над веками. И в этом саду самурай сидел, не двигаясь, часами, чтобы услышать хотя бы звук, произнесенный настоящими обитателями Земли.

А вот клинок самурая, который он запросто мог опробовать на любом случайном прохожем, дабы оценить работу кузнеца. Как это уживается в одном человеке? А легко! Японец с детства не верит в смерть.

Верить в смерть – как верить в Бабу-Ягу. Мы просто переходим между шестью мирами и возрождаемся вновь. Главное – не совершить недостойный поступок, не испортить карму. Возродиться ведь можно и в лучшем, и в гораздо худшем мире, чем живешь сейчас. Чем не аналогия с привычным нам раем и адом? А что есть достойный поступок для самурая? Тут, как говорится, Восток – дело тонкое.

Я вспомнил о крестовых походах и сжигании ведьм.

Как все-таки мы похожи – дети богов и обезьян. Монахи в Японии для медитации, чтобы чувство голода не отрывало их от духовной практики, клали за пазуху горячий камень, что согревал живот, обманывая голодный желудок. Такие горячие камни назывались кайсэки. Сейчас кайсэки – комплексный обед, которым любят потчевать в тамошних ресторанах. Любого туриста заманят на чайную церемонию, где минут за двадцать постараются напоить чаем матча, вкусом больше напоминающим воду после мытья посуды из-под рыбы и водорослей. На мой немой вопрос, что основным смыслом чайной церемонии является беседа с мастером чая, и мне, не владеющему местным наречием, это таинство будет недоступно, гид ответил выразительным взглядом на часы. Мол, пей и не умничай. А то за нами уже очередь собралась. Я глотнул, и незабываемое чувство, когда выплюнуть стыдно, а проглотить невозможно, стало ведомо мне в полной мере.

Только гайдзин (чужак, варвар, не японец) будет бежать за гейшей с фотоаппаратом, норовя увековечить свою встречу с этим японским чудом.

Мы привыкли фотографировать все, всех и вся, по возможности – на фоне себя любимого. Я и пирамиды, я и море, я и гейша. Уж не скажу вам, как в древние века, а сегодня гейша – просто артист, японский массовик-затейник. Ее приглашают как организатора мероприятий, дней рождения и корпоративов. Наши соотечественники рассматривают всех гейш как дорогих жриц любви, а любых японских (китайских, корейских) девушек в кимоно – как гейш.