Оборотень

Я еще поборюсь!

Я еще поживу!

Я… еще…

…она не видела ничего слепая навзрыд

не видела как зеркало мелко дрожит

как раздвигается пьяная амальгама

падает пирамида хвои снега и хлама

она в зеркало не глядела

а оно меняло душу и тело

серебрилось бритвой ветра брилось

мерцало срасталось и снова билось

искривлялось изумлялось изгалялось

било под дых било на жалость

било осколки сыпались под рубилом

не видела ничего что было-не-было-было

ни серебра ни мрака ни зги

по черной воде круги

затылок последним движеньем

закрыла

доской отраженье

напрочь

наслепь

наспех

забила

забыла

***

…упала.

Кажется, я упала рядом со стулом. Напротив зеркала.

Я ничего не видела.

А в зеркале по избе, по некрашеным половицам медленно прошел волк со встопорщенной на загривке шерстью цвета паучьей кожи, с ледяными кружевами, длинными иглами заледенелой шерсти между торчащих чутких ушей, пересек избу, не торопясь вернулся к зеркалу и так же медленно, важно вошел в него.

Я лежала на холодном полу и крепко сжимала в руках карандаш. Из карандаша лилась кровь. Он был изгрызен до грифеля, как овечья кость. Я покрылась изнутри инеем, а в печи дотлевали красные угли, красные волчьи зрачки.

[ОБОРОТЕНЬ УХОДИТ В ЗАЗЕРКАЛЬЕ]

***

Друзья мои, в те погибшие времена поэты еще веселились, художники тоже любили и умели погулять, широта нашей родной, широкой холодной реки располагала к рыбной закуске, все вспоминали, как в прошлом, а может, в позапрошлом веке, а может, при самой Екатерине-царице, а может, при кровавом владыке Иоанне Грозном собирались, гудели застолья, вздымались бокалы, а может, братины, а может, чарки, видите, люди, какие старые я знаю слова.

Ледяная рюмка, отменнейшая водка, закусь – осетр или там стерлядка, это было когда?.. слушайте, а вы помните, когда вы свежую речную рыбу ели?.. а морскую?.. не помните… и я не помню… никто не помнит…

О чем я? А, да, о застолье.

Опять всемирный праздник, и музыка, и гром фанфар, и морские звезды слепящих душу картин, и безумные танцы, и хороводы кругами, и звонкие песни до упаду, то разбойничьи, то птичьи, и стихи по кругу в ярко освещенных гигантскими люстрами залах, люстры похожи на громадные горящие острова, а может, на золотые великие лодки в ночном океане, а может, они безумно далекие галактики, только страшно близко к людям висят, плывут, хрусталем хищно звенят.