Понедельник. Литературный альманах. 11-й выпуск

А мой корабль отправляется дальше, унося свой бесценный груз, который так редко бывает постоянным.

Дверь

Захлопнуть обычную дверь несложно. Много не надо. Достаточно одного резкого движения ногой или рукой.

Так же и с дверью, которая ведёт в душевный космос.

Необдуманный поступок, взрыв раздражения, неправильные слова, сказанные не должным тоном, в неподходящей обстановке – и дверь в сердечный будуар закрыта.

Открыть её снова намного сложнее, чем закрыть, но возможно. По началу возможно.

С каждым разом всё выше вероятность того, что при очередном захлопывании эту дверь заклинит так, что она врастёт. И даже если впоследствии заклинивший замок будет заменён на новый, ключи вам уже не выдадут.

Таков закон душевных дверей.

Между

Мне иногда кажется, что я застряла где-то между. Между странами, между культурами, между возрастами.

Я никогда уже не смогу почувствовать себя в Украине или в России как дома, но и Израиль однозначным домом мне стать не смог.

Слушая русские передачи по телевизору, я обречённо понимаю, что привычный мне русский язык, словно зимний дымок из печных труб, растворяется среди потока новых терминов и оборотов, становясь мне менее родным. Иврит же, озвучивающий мои будни, звучит для меня понятно и привычно, и всё-таки чуждо. Он несёт мне информацию, но не касается душевных струн, архивов воспоминаний и эмоциональных зарубок на моём жизненном стволе.

Я давно растеряла детскую наивность и восторженность.

Вырастила двоих детей. Мир детства с его зависимостью и беспомощностью назад меня отнюдь не тянет. Но и доспехи взрослости великоваты и слишком тяжелы для моей сути. Они часто придавливают меня ощутимым весом и натирают.

Я отчалила от прежних берегов, но устойчиво пришвартоваться к новым получается не очень. Мотаюсь между.

Денис Камышев, Ашдод

Кот печально наблюдал коллапс,

Осень, алкаши лежат игриво

Во дворе, в песочнице у нас,

Живописно спит в баллонах пиво.

Листья лисьим рыживьем с небес,

Падают, как ангелы, красиво.

В воздухе дождливом влаги взвесь,

Хорошо и так невыносимо.

Осень серебрится на висках

И уже я не сбегаю в лето.

Почему унылая тоска

Благодатна для иных поэтов?

Кот печально мявчет о своём,

Телевизор грузит сериалом.

И сидим мы у окна вдвоём,

О большом мечтая и о малом…

Мастер без Маргариты

Мастер лечил своё безумие пивом.