Гоэн

Потому что самое главное уже произошло – они встретились, круг замкнулся, а значит – хотелось верить! – им уже ничто не грозит. И хотелось верить, что вот это ощущение лёгкости, отрешённо-блаженное выражение ничего не замечающих глаз, ленивые попытки подавить зевки на паре, вызывающие еле скрываемую, но не увиденную Лерой зависть «неустроенных» однокурсниц, – всё это навсегда. Ну, или очень надолго.

У влюблённых под подбородком как будто воздушный шар, они парят, не касаясь земли, а их глаза приобретают чудесное свойство видеть всё в волшебном свете и не замечать ничего, что могло бы повредить этому состоянию.

Мистическим образом отфильтровывается то, что может травмировать, и высвечивается то, что дает гармонию. Влюблённые утрачивают ощущение реальности, теряют бдительность, их восприятие мира становится не просто неадекватным, а абсолютно самостоятельным, параллельным, по телевизору в их мозгу идёт та программа, которую они желают видеть, – вот счастливцы! Поэтому мы любим быть влюблёнными. Поэтому мы боимся быть влюблёнными.

Шли годы. Поначалу Лере нравилась некая строгость в отношениях с Робертом; он не лез в душу и не любил, когда лезут к нему, абсолютизировал эмоциональную свободу, да и вообще свободу своего внутреннего бытия. После семи лет брака такая отстранённость Роберта стала раздражать Леру. Она спрашивала Роберта:

– Почему ты не звонишь мне днём?

Он пожимал плечами:

– Зачем? Все деловые вопросы могут подождать до вечера.

Она пыталась объяснить, что деловые вопросы и вправду могут подождать, и звонят-то не за этим, но он не понимал.

– Если тебе так важно, я поставлю себе напоминание и буду звонить.

Подумав, Лера ответила:

– Не надо, – и успокоилась.

А зря. Это был звоночек, который Лера пропустила, очарованная своим серьёзным мужчиной с двумя Р. Знак, что они говорят на разных языках. Нет-нет, она не относилась к тем истеричным дамочкам, которым нужно каждый час получать словесные или материальные подтверждения, что их всё ещё любят, и за прошедший час любить не перестали.

Лере было понятно, что не всё можно и нужно объяснять словами, хотя это, наверное, её язык. У него же со словами всё было иначе: когда Лера спросила мужа, почему он не говорит о своих чувствах, он удивился:

– Я же говорил, что люблю, и это не изменилось.

Серьёзно?

В другой раз он отшутился чисто как технарь:

– Работает – не трогай! – имея в виду их семейные отношения.