Иконописец. Премия им. Ф. М. Достоевского

Беспечно распоряжаясь огромной личной свободой, внезапно свалившейся ему на плечи, и не зная, что за каждый сделанный в жизни шаг придётся отвечать перед собственной судьбой, Венедикт зажил полушутя. Про такого в народе говорят: «Паял-лудил и ум нудил о том и этом понемногу».

Нет, он не сорвался с катушек, не провозгласил приоритет личного права над окружающей действительностью. Подвела Веню самая обыкновенная романтика, щедрая на безответственные обещания земного блага – приблизилась пора его биологического цветения, пора первой романтической любви!.

.

К концу второго курса Венедикт запустил учёбу совершенно. И не столько учёбу, сколько самого себя.

Были к тому и веские причины. Счастье, которое юноша ощутил как реально приближающееся событие, по непонятной причине вдруг, едва вспыхнув, неловко развернулось и прошло стороной. Несостоявшуюся любовь он пережил как тягостное удушливое страдание. Восторженному идеалисту, неискушённому в житейских неблагодарностях, подобное предательство со стороны собственной судьбы казалось надуманным и неприемлемым.

«Зачем нужна такая жизнь, – он мучительно повторял про себя, – если прибавление нового дня не продолжает, но разрушает нажитое накануне?»

Представьте, тёплая морская волна, едва оплеснув тело, схлынула, и холодный порывистый ветер вонзил в мокрую, не успевшую остыть от сладостных ожиданий кожу тысячи колких ледяных игл.

От всего случившегося, вернее, не случившегося Венедикта парализовало.

Парализовало не физически, но интеллектуально – он перестал что-либо понимать. В его самоощущениях по отношению к окружающему миру наступил тот самый (первый!) «период размытых смыслов», об одном из которых наш герой беседовал с Альтер эго «пару страниц назад».

Первый период самонепонимания пронёсся, как вихрь, по Венечкиной биографии. И не удивительно, что наш герой отреагировал на сей «природный катаклизм» вполне традиционным (оригинальным) для себя образом – он принял решение бросить институт, пойти служить в армию и как с чистого листа «начать» жить сначала.

Молодость редко находит в себе силы задержать бег (или падение) и поразмыслить над собственной судьбой. Падение часто представляется ей взлётом, ведь молодость доверчива к грёзам и слепа к житейским обстоятельствам.

Кто не испытывал подобных периодов? Смысл бытия внезапно теряет привычную убедительность.