Иконописец. Премия им. Ф. М. Достоевского

 – Можно я попозже приготовлю ужин? Поговори со мной, сынок.

Она расправила усталые плечи и приготовилась слушать.

– Мама, помнишь, на той неделе ты вот так же вошла в дом и увидела меня взъерошенного и ничего не понимающего?

– Помню, сын. Я тогда подумала, что у тебя случились ужасные неприятности. Ты был совершенно не в себе.

– Это так. Твой приход прервал мою беседу знаешь с кем?

– С кем же?

– С моим собственным Альтер эго.

– Не понимаю.

– Ну, это вроде внутреннего голоса. Иначе говоря, того, кем я хотел бы быть.

– И…

– Он сказал, что мы с ним смотрим в одном направлении, но с противоположных точек зрения.

– Как это?

– Очень просто. Мы оба смотрим вверх. Но он уже прошёл то, что мне предстоит пройти, и знает то, что мне ещё только предстоит узнать. А это значит, что он и я обо всём судим по-разному.

– Сын, ты говоришь загадками.

– Мама, сколько раз я изменял прекрасному и возвышенному ради, как мне казалось, ещё более прекрасного и возвышенного! Что за лукавый путал мои мысли и заставлял начинать, как школьника, всякий раз сначала? Ты помнишь, как я тяжело болел от всего этого, едва не потерял веру в самого себя.

– Ты вернулся к тому, с чего началась твоя жизнь – к художеству.

– Да, мама, да! Это стало равносильно прозрению слепца.

– Сынок, тебе скоро исполнится тридцать лет. У тебя есть работа, тебя уважают, в этом я не раз убеждалась, наблюдая тебя в храме. Когда-нибудь ты порадуешь меня и женишься на хорошей девушке.

Мама опустила голову, чтобы Венедикт не приметил набухшие на глазах капельки слёз.

– Главное, знай, я всегда с тобой. Хоть немного от меня теперь помощи, но…

– Мама, да ты у меня!.. – Венедикт обнял мать так же крепко, как она обнимала его в детстве.

Он помнил её объятья – жаркие любящие клети. Как хорошо было высчитывать минутки, наблюдая поверх маминых рук за секундной стрелкой на часах. Вот непоседа вскарабкалась вверх и подбежала к цифре «12».

Мама, мамочка, держи меня ещё! Но вот захват слабеет, и клеть разваливается. «Мама, зачем ты меня так рано отпустила!» – щебечет маленький Венечка, раздумывая, заплакать ему или улыбнуться.

И теперь он, держа мать, краем глаза увидел те самые часы и ту самую секундную стрелку. Она подбиралась к цифре «12», как тридцать с лишним лет назад!..

«Пора», – усмехнулся Венедикт и расцепил руки, недодержав мать в объятьях до полной минуты секунд десять.