Повороты судьбы. Проза XXI века

Данила не сразу сообразил, услышав знакомую фамилию, он любовался молодой учительницей, думая о том, как ей трудно придется, ведь уже вряд ли приедет помощь в этом году, на которую она так надеется.

– Пожалуйста, просим Вас, Данила Георгиевич, – Прасковья Федоровна, обращаясь к Даниле, засмущалась, покраснела, что не ускользнуло от взрослых.

– Дорогие ребята, сегодня для вас открываются не только двери этой новой, пусть пока небольшой деревянной школы. Но с сегодняшнего дня для вас открывается дверь в новую жизнь, строителями которой вы будете.

И от того, как с первых школьных дней вы начнете овладевать знаниями, от вашего старания, прилежания, зависит скорейшее наступление того светлого будущего, о котором всегда мечтали ваши деды, мечтают стоящие сейчас перед вами отцы и матери. Вы все теперь – одна школьная семья, будьте дружны, помогайте друг другу во всем.

Данила не любил пространных речей, тем более в данный момент понимал, какая перед ним публика. Свои слова он сказал в большей степени для взрослых, от них многое зависело в школьной жизни детворы.

Видимо, взрослые поняли это и слушали Данилу с вниманием.

Закончил он, обращаясь к ребятам:

– Слушайтесь учительницу, помогайте ей, берегите ее. Вас много, а она – одна, – Данила улыбнулся.

После торжественной части старших детей отпустили домой, а малыши несмело перешли школьный порог. Прасковья Федоровна замыкала это шествие.

В полдень Данила вновь пришел в школу, чтобы узнать, как прошел первый день учебы, какие трудности особенно мешают в работе.

Говоря о трудностях, он лукавил даже перед самим собой, его просто тянуло в школу, чтобы еще раз увидеть Прасковью Федоровну – с недавнего времени, он только о ней и думал.

– Единственная трудность, мешающая нам нормально работать, – это нехватка бумаги и карандашей, – сообщила учительница, обрадованная появлением Данилы.

– А можно ли бумагу заменить дощечками, карандаши – угольками? – спросил Данила.

Прасковья Федоровна вначале не поняла. Данила продолжил:

– Дощечки побелим белой глиной с молоком, так и моя мама делает, чтобы к печке можно было прислониться и не измазаться побелкой. На них можно будет писать угольком. Потом осторожно стирать, а по необходимости – вновь белить. Или же чуть оттеним дощечки. На них хорошо будет виден мел.

Глаза Прасковьи Федоровны загорелись. Она уже радовалась за детишек: теперь каждый сможет писать.