Повороты судьбы. Проза XXI века

Да и девчата ее после школы присмотрят за Феденькой и Дашуткой. Она, знаешь, как рада за меня, – Данила улыбнулся.

Марьяна даже прослезилась от радости, сказала:

– Поезжай, братец, за маму и племянников не волнуйся. Они никогда не были брошены, и теперь присмотрим.

– Да, я и сама еще при силе. И гордилась всегда я тобой, сынок. Ты у меня весь в отца умом пошел. Впервой ты так далеко едешь, мне страшно становится, неспокойно кругом.

Агафья вновь приложила кончики платка к глазам.

– Мама, твой сын нигде не пропадет.

Уж сколько я от волков уходил, возвращаясь поздно из деревень! А тут кругом будут люди…

Данила не успел закончить. Все обернулись на радостный крик Фроси:

– Бабушка, посмотри, Федяня, своими ножками топает.

Из-за печки, медленно ступая босыми ноженками, выходил темноволосый человечек.

– Стой, стой, – спешно проговорила Агафья, схватив со стола нож. – Надо «путце» промеж ножек разрезать, чтобы смело сам ходил по земелюшке нашей родимой.

Она подошла, наклонилась перед внуком и сделала ножом крестик между ножек, как бы разрезая веревочку, спутавшую ножки.

– Вот это радость, подарочек к моему отъезду, – Данила подхватил своего любимца на руки и подбросил несколько раз почти до потолка.

Вечером он собрал парней и девчат и сообщил им новость. Они не слишком были удивлены сказанным, потому что были уверены, что их Данила самый лучший вожак во всем уезде и даже в губернии. Только глаза у Прасковьи Федоровны слегка затуманились, что сразу заметил Данила.

Оставшись наедине, она всю дорогу до школы молчала, а потом вдруг расплакалась, до конца не осознавая своих слез. В этот вечер Данила осмелился ее поцеловать. Губы были чуть соленые от слез, но юноша сходил с ума от этого соленого привкуса. Он целовал эти губы, эти глаза, полные слез и просил дожидаться его возвращения без грусти.

– Мы больше с тобой никогда не расстанемся, Пашенька, – голос его дрожал от любви и нежности. – Вот приеду из Москвы, сразу и запишемся в Совете.

Девушка не могла вымолвить и слова.

Сердце куда-то опустилось, отсчитывая свои поспешные удары, а губы никак не могли насытиться поцелуями. Расстались далеко за полночь, рано утром Даниле предстояла длинная дорога.

***

Трое суток добирался Данила до Москвы: в теплушке, на крыше вагона и даже пешком. Хмуро и сурово столица встретила сельского паренька. Ранним утром 2 октября 1920 года он вошел в Большой зал Коммунистического университета имени Я. М. Сверлова.