Судьба соцдона. Роман

Хотя ноющая боль предательства Кристины зависла в его голове надолго, заглушить её текущими делами было не трудно.

Ещё через день перезвонила Марианна, её глодало чувство вины, и она хотела как-то помочь Льву Борисовичу. Узнав, что Кристина сбежала, Марианна быстро поняла, что должна делать. Она просто переехала в квартиру из дачного дома, заняла бывшую комнату дочери и сказала мужу, что все вопросы хозяйства, как и взаимодействия с новыми жильцами, она берёт на себя, а Лев Борисович может сосредоточиться на более важных вопросах.

В очередной раз Ольховский подумал тогда, что он не случайно на ней женился и столько лет прожил: она чувствовала его лучше всех. Она предлагала помощь именно в том, в чём он острее всего нуждался, и именно тогда, когда это было критически важно. Его обида на жену рассеялась, тем более что он сам задолго до заселения отнёс себя к группе риска, а в том, что всё случилось быстрее его ожидания, жена едва ли была виновата. Сама Марианна Михайловна при этом относилась к ситуации как к работе. Она прекрасно отдыхала несколько лет, говорила она себе, была окружена заботой мужа и после расставания, жила в своё удовольствие, даже по бизнесу косметических салонов от рутины и неприятных дел её освобождала компаньонка. Пришло время и ей внести свою лепту в благополучие семьи, хотя бы даже и разделённой давно на части.

Восстановить хозяйство, чистоту и порядок, режим питания, уровень шума и прочие стандарты их прошлой жизни с Ольховским ей удалось в считанные дни.

Больше времени заняло «построение» сиделки, оказавшейся весьма вздорной и своенравной особой, имеющей не слишком обоснованное самомнение, но в целом обучаемой и способной к конструктивному взаимодействию. Всё необходимое для ухода за больным ей было обеспечено, но сам уход был полностью на ней. Что и как Гульнара делала за закрытыми дверями бывшей столовой, Ольховские не знали и знать не хотели. Со стороны приходящих медработников из онкологического диспансера, а они посещали пациента еженедельно, тоже нареканий не было – во всяком случае, хозяевам квартиры врачи ничего не говорили и ни о чём их не спрашивали. Через три недели больной тихо умер, Гульнара сама вызвала похоронную команду, труп вынесли на одеяле рано утром, а вечером в тот же день зашёл участковый и предупредил, что заселение нового лежачего больного будет через три дня, сиделка останется та же.

При новом заселении снова всё обыскали.