В стороны света

Ушла малярия, ссутулившись,

вырезали аппендикс,

Россия вступила в НАТО.

С любовью, как и с революцией,

ни хрена не вышло,

но я выздоровел совсем,

потому как у времени поехала крыша:

десять,

девять,

восемь…

Чевенгур Андрея Платонова

Полезные брожения в стране,

болезные исканья Птицы Счастья.

И секс с любимой женщиною не

часто.

Из Дневника Зинаиды Гиппиус

Я подло боюсь матерей,

что весточку чают о павших.

И дух патриота мне страшен,

и Божья тоска по земле.

Из сладких, отравленных, сот

летают чужие глаголы.

А правда ужасна и гола.

Молитва молчанья спасёт…

Уход Льва Толстого

Софья мышью копошится в кабинете…

Ночь, не спится. Колет узкая полоска света.

В темноте и в свете, в мыслях ложь,

в человечке тайные неправды сплошь.

Тишь бодрит, шумит здоровый пульс.

К бесу всё! Уйду и не вернусь!

Тихо-тихо, чтоб не слышала – она.

И дорога непосильна, зла, бедна.

Вот и всё. Жестоко. Дико. Странно.

Оставайся, Ясная Поляна…

***

Точный перевод – это неуклюжий подстрочник,

это выстрел в пустое небо,

где ни птицы, ни бога,

ни с пассажирами Боинга

нету.

Одни точки разрывов слов,

как вен.

Будь пророком в своём отечестве,

уходи от одиночества,

чувства все интернациональны,

стихи почвенны,

держи форму времени и лица формулу.

Например, идёт дождь,

шумят берёзовые деревья,

подними влажные ресницы

и скажи:

«Это грустит великий француз Шарль Бодлер,

старший друг великого француза Артюра Рембо,

которых пишет на русском

Анатолий Жариков».

***

В русском трёхстишии

не обязательны японские скобки –

5-7-5.

В русском трёхстишии возможно и –

20-1-5.

В рифму.

***

Ах, Анна милая чудила,

писала, колдовала, верила.

А Гумилёв вскрывал, как вены,

серебряные мысли Нила.

Спешил трамваем сумасшедшим,

позвякивая на извивах,

срывался с реек в древних Фивах,

выныривал на лунной жести.

Пока, преследуя удачу,

колёса шли по Дарданеллам,

летела золотом гудящая,

свинцом похмельная летела…

В страну стихов, любви и страха,

распутных жён и верных женщин

клубком кроваво-жёлтой шерсти

катилась голова жирафа.