Кишкодавка

…

– Сереженька! – Говорит один Серега (прозванный Кулунда) – другому, лежащему под ним на двухъярусной железной кровати с плоской сеткой. – Никому здесь автоматика не нужна. Это дорого!

– Точно! – Поддерживает Иоганн. – Зачем делать роботизированные лини, когда можно сделать роботов из людей? И не только здесь. Со времен первых колхозов.

Кулунда молчит. В общем-то, так оно и есть.

Иоганн не унимается:

– Ни один трактор голодным и оборванным работать не будет, а колхозник работал! При этом еще и с личного подворья «план» государству сдавал: молоко, мясо, шерсть, свиные шкуры.

А до колхозов? А? «Но вдруг я стоны услыхал, и взгляд мой на берег упал?..» Каково?

«Бурлаки на Волге», печальная картина российской действительности, как известно, не в воспаленном мозгу заграничного либерала или местного хулителя Великой Российской Империи родилась, а в ясной голове действительного члена Императорской Академии художеств – Ильи Ефимовича Репина. Под его чуткой кистью восстал образ угнетения и истребления человеческого в человеке, мечтавшем под ярмом об одном: «…Когда бы зажило плечо, тянул бы лямку, как медведь…»

Хрен вам медведь будет лямку тянуть день и ночь!.

. Ну, может в цирке минут десять – ради аплодисментов. И только. Запряги его по-настоящему – сдохнет.

На Большежопинском заводе за двести лет послебурлацкого периода мало что переменилось. Всё та же процессия проклятых тащится по песку жизни. С утра одна мысль: «Ах, не болело бы плечо!.

.»

Но рыбообработчик, как известно из Заповеди, не болеет! Он адаптируется. Плечи в расчет не принимаются. В этом есть своя правда жизни. В конце концов, все приехали работать, а не болеть и нечего пенять! Рыбообработчик это понимает. Если даже у него раздуло яйцо от орхита вследствие атаки специфической или неспецифической микрофлоры поддержанной гриппом или банальным ОРВИ, и ему грозит бесплодие, уменьшение яичка, его гнойное расплавление или воспаление придатка (эпидидимит), как у Феди, он не садится на бюллетень.

А встает к конвейеру.

У кого-то гипс на пальцах, а у кого-то раздуло яйцо: что ж теперь – не работать? Сами рыбообработчики избегают официальной медицинской помощи, связанной с «энкой» (нерабочей сменой) и материальной поддержкой больного при «энке» в размере 1 доллар 33 центов в день. Рабочему хочется большего. Он неумерен. Он прёт на трудовой подвиг, потому что его распирает жажда наживы.