Было все, будет все. Мемуарные и нравственно-философские произведения

О случившемся слух по фригийским Градам идет, и широко молва разливается всюду» (лат.); «Метаморфозы» Овидия, Кн. VI (пер. С. В. Шервинского).].

Он продолжал читать. Читал долго и жутко, часто спотыкаясь в произношении, повторяя слова по два раза, или пропуская их. Гекзаметр превращался у него в какой-то таинственный размер, дактиль превращался в хорей, а затем становился то анапестом, то амфибрахием.

– Довольно, Матерно, – брезгливо прекратил это тягостное чтение Федор Дмитриевич.

Затем помолчал и спросил: – А скажите, Матерно: все ли слова вам известны в прочитанном?

– Все! – с решительным отчаянием ответил Матерно.

– В таком случае, Матерно, если вам все слова знакомы, скажите: что значит слово opinio?

– Opinio? – с радостным удивлением переспросил ученик. – Ну, это, так сказать, ясно… Opinio… Opinio…

Он повернул левое ухо к передней парте, где первый ученик Стадлин шепотом произносил: «мнение, мнение, мнение»… И уверенно воскликнул:

– Менее.

– Менее? – без всякого удивления ответил Федор Дмитриевич. – Нет, Матерно, opinio не значит «менее». – Гладыревский, – Федор Дмитриевич бесстрастно обратился к соседу Матерно. – Скажите! Что значит слово opinio?

– Opinio? – с участливым выражением лица, даже чуть-чуть угодливо, произнес Гладыревский. – Я сейчас… С удовольствием. Opinio значит…

Так как Стадлин находился сзади него немного правее, то он повернул к первому ученику правое ухо.

– Opinio значит – имение! – с вежливым поклоном заявил Гладыревский.

– Имение? – опять, нисколько не удивляясь, заметил Федор Дмитриевич. – Нет, Гладыревский, opinio не значит имение.

Он вытянул вперед голову, взглянул туда, где сидел подсказывавший, и не меняя тона произнес:

– Стадлин! Довольно! Я слышу, что – помощь!..

Третий из исправлявшихся – Мгалобели, сильно волновавшийся в ожидании того, что очередь отвечать дойдет до него, обрадовался случаю блеснуть своим знанием.

Столкнув с места Гладыревского, горячий грузин быстро приблизился к кафедре и торжественно воскликнул:

– Да, да, Федор Дмитриевич! Я помню! Opinio значит: помощь!

– Помощь?

Федор Дмитриевич помолчал, повернул свое туловище на тридцать градусов в сторону, чтобы быть лицом к лицу с Мгалобели, уставился на него рыбьими глазами и холодно отчеканил:

– Нет, Мгалобели. Opinio не значит – помощь.