Капли граненой боли. Сборник

– И тридцать шесть секунд, я так понимаю?

– Тридцать восемь, – обреченно уточнил герр Шнеллерман.

– Шнеллерман! – хозяин не торопясь поднялся со стула. – Какого черта? Почему вы ходите ко мне со всеми этими мелочами? Я что вам, бухгалтер, экономка, менеджер на зарплате?

– Никак нет, – воспользовавшись паузой истерично пискнул маленький человечек.

– Ну так идите и разберитесь! Оторвите от стула тощую задницу и сделайте хоть что-нибудь сами!

Герр Шнеллерман встал. По щекам его струились крупные мужские слезы.

– Не могу, Ваше Превосходительство…

Он выглядел, как человек, доведенный до полного отчаяния.

Казалось, если его сейчас же не хватит удар, он несомненно бросится из окна, едва только выйдя из кабинета. Председатель сел. Теперь его лицо не выражало ни гнева, ни иронии, лишь легкая тень тревоги клонила книзу длинный широкий шнобель.

– Та-а-ак, – протянул он тяжело и задумчиво, – ну что ж, давайте, рассказывайте по порядку.

У маленького человека будто гора свалилась с плеч.

Стоя, словно боясь упустить хоть одну мысль, он затараторил, торопливо перебирая бумажки, но почти не обращая на них внимания:

– Господин председатель, мы все предусмотрели. Геном вируса, состав вакцин, международную реакцию, сопротивление маргинальных групп, затраты на дотации населению, на подкуп политиков, на вооруженные формирования, на поддержку системообразующих отраслей. Мы договорились с ФРС, с ЕЦБ, внедрили агентов в банк Китая. Наши люди заняли руководящие посты во Всемирной Организации Здравоохранения, в ООН, в МВФ, в НАТО.

Нам удалось нейтрализовать самого Ким Чен Ына – для чего понадобились усилия лучших сотрудниц из четырнадцати стран мира. У меня… у нас все было под контролем. Две волны вируса, две волны вакцинации, все мировые СМИ, все средства пропаганды…

– Переходите к сути, – перебил его, наконец, хозяин.

Герр Шнеллерман всхлипнул.

– Этот чертов китаец совсем не говорит по-английски.

Председатель удивленно поднял брови:

– И что же?

– Он продал нам не ту летучую мышь!

Тяжелое молчание повисло над кабинетом.

Побочки

– Вот зря вы, Марк Лаврентьевич, про наш институт гадости пишете. Я ж ваши статьи давно читаю: человек серьезный, ответственный… а тут – ну, как ребенок, честное слово. Строчите о том, в чем не имеете ни малейшего понятия, к тому же, не побоюсь сказать это прямо в лицо – строчите безграмотно и весьма по-хамски. Смущаете незрелые умы, клевещете на научное сообщество.