Мне не жаль

У нее очень робкая улыбка, поднимаются только уголки губ, и в глазах появляется мерцание.

Эдгар не хочет отвечать, но это получается само собой. Как будто уголки его рта его переиграли. Их два, а он один. Поэтому он улыбается и говорит «спасибо».

Момент продолжается, а Линды будто не существует. Юлия смотрит на него, и он смотрит ей в глаза, такие большие, круглые и темные, а потом он думает о своем лице, зарытом глубоко в ее свитер, в этот чудесный запах ее кожи, пока Линда внезапно не говорит:

– От меня, кстати, тоже всего наилучшего.

Такое ощущение, что ее голос просто включили. Как радиоинтервью. У него ледяной оттенок. И ее присутствие внезапно стало настолько явным, что его удивляет, что он мог заметить его только сейчас. Он решил ее игнорировать или на самом деле просто не заметил?

Эдгар смотрит на Линду, но она смотрит на Юлию. Немного дерзко и надменно. И есть в ее взгляде что-то еще. То, что он не может определить сразу. Как пряность, которую вы ощущаете, но не понимаете, нравится ли она вам.

Он смотрит на Линду как на незнакомку. То, как она смотрит на Юлию, не сочетается с тортом на тарелке и с цветами. Эдгару казалось, что он знает каждый взгляд. Но этот – что-то новенькое. Как предмет одежды, который она никогда не носила.

– Что ты вообще делаешь в этом автобусе? – спрашивает Линда. И ее вопрос звучит так, будто никто, кроме Эдгара, не имеет права ездить на нем. Как будто это его личный автобус, а не общественный транспорт.

– Езжу в школу, – отвечает Юлия.

– Я думала, ты живешь на Роткройцплац?

– Раньше да, – говорит она.

 – Мы переехали несколько месяцев назад.

Линда смотрит в сторону Эдгара.

– Несколько месяцев назад, – говорит она. – И с тех пор вы вместе ездите на автобусе?

Ее вопрос адресован Эдгару, но в конце концов отвечает Юлия:

– Да, частенько.

Эдгар избегает взгляда Линды. Как нашкодивший ребенок. Он не хочет видеть разочарование на ее лице. И обвинений. Правда в том, что ее не касается, с кем он ездит в автобусе. Что это вообще ничего не значит.

И что она, грубо говоря, последняя, кому позволено его в чем-то упрекать. Ей повезло, что он до сих пор с ней разговаривает. Потому что она рассталась с ним. Не он с ней. А потом он страдал, как бездомная собака. Линда ничего об этом не знает. Эдгар никогда ей не говорил. Он держал это в себе, потому что не знал, сколько правды может выдержать их новая дружба.

– Нам пора. – Голос Юлии нарушил тишину. – Уроки начнутся через несколько минут.