Мне не жаль

Это небольшой, забитый антикварными украшениями магазинчик. Он принадлежал им, пока не пришли нацисты. После захвата им удалось вернуть его себе. Но это уже другая история. В любом случае их фамилии на магазинчике более чем достаточно – Ротшильд. И нет, они не имеют отношения к тем самым Ротшильдам. По крайней мере, насколько Эдгар знает.

Эдгар смотрит на дисплей. Площадь святого Якова. Тоже стоит упомянуть об этом. Прямо стоит патрульная машина, которая будто не двигается с места. И два полицейских, которые целый день следят за тем, чтобы в синагоге ничего не происходило.

Эдгар иногда спрашивает себя, хватило бы двух полицейских, если бы действительно что-то произошло. Скорее нет, чем да. Вероятнее всего, четверо полицейских ударят по бюджету. Поэтому поставили двоих. Никакая охрана определенно не понравится Центральному совету евреев. Эдгар может точно сказать, ведь, в конце концов, он сам один из них. Тем не менее немного болезненная для него тема. И в наши дни лучше обойтись без обрезания.

Автобус движется дальше и скоро доберется до пешеходного перехода. Эдгар может ездить до школы на трамвае. Все они следуют до улицы Мариенплац. На трамвае было бы однозначно быстрее, автобус едет слишком длинным путем. Эдгар дважды в день тратит на дорогу около сорока минут. Но зато без пересадок. Эдгар ненавидит пересадки. Он предпочитает просто сидеть три четверти часа и слушать музыку. Кроме того, этот автобусный маршрут напоминает ему о его матери. Однажды его отец упомянул, что у нее в этом районе есть подруга.

И всякий раз, когда она приезжала, она всегда садилась на 62-й автобус. Возможно, ему это кажется слегка романтичным. Обычно именно так мы вспоминаем мертвых людей.

Да, его мать мертва, она покинула этот мир незадолго до того, как Эдгар научился ходить. По словам тети, свои первые шаги он сделал в день ее похорон. Может быть, он хотел сбежать. Или отыскать ее. Он точно не помнит. Тогда он был таким маленьким, что даже не скучал по ней. Что сейчас его раздражает.

Как будто ему только сейчас подарили эту скорбь.

За свое имя ему стоит благодарить мать. В честь Дега. Эдгар. Ей нравились картины. Его отец хотел назвать его Адамом. Хорошо, что он проиграл спор. По крайней мере, так Эдгар получил ее имя, и у него хоть что-то осталось. Его мать мертва, но почему-то она все еще повсюду. Как осколки стекла, которые вы замечаете, только когда ступаете на них босиком. Любая попытка вытащить их оставляет множество мелких ран.