Хроники Транквила: Порабощение

– А тогда что с вашей миссией? Вы отказались?

– Мастеру, по поручению царя, я сказал, что в данный момент царь очень подозрителен, и любые поиски могут вызвать у него приступ паранойи. Я сказал, что пока нужно затаиться, но потом, когда будет благодатная почва, я обязательно сделаю то, к чему он готовил меня всё это время.

– М-да, – печально протянул Адриан, – выходит, все эти годы он замышлял какое-то зло?

– Не все. До меня весточек из его коморки не поступало добрую сотню лет.

Он или готовился, или пока не планировал своё злодеяние.

После своих слов Сиган погрузился в мысли или воспоминания. Затем, встрепенувшись, он бросил резкий и одновременно испуганный взгляд на юношу:

– Постойте. Ваши крики вначале сбили меня с толку, и я только теперь осознал, что не спросил, а откуда же вы узнали о существовании вируса? Вам Десимус рассказал? Мальчик тоже в опасности? – он схватился за локоть Адриана, затем резко одёрнул руку и начал ходить по комнате, – Боги! Все Двести, кроме Прискаса, что же происходит? Что нас ждёт? Неужели Инженер предпринимает вторую попытку овладеть субстанцией? Но почему сейчас? Ведь юнец под его началом всего пару лет!

– Успокойтесь, господин советник, всё не так страшно, как вы надумали.

Ну, с одной стороны. Никто не заставлял мальчика искать вирус.

– А что с другой?

– Прискас заставил меня это сделать.

Капитон заледенел в лице и, замерев и будто не дыша даже, спросил:

– Тебя? – он случайно обратился к нему на «ты», – Вы виделись? Каким образом?

– Он сам принял меня.

И пообещал помочь мне в управлении Советом, если я выполню его услугу. Теперь я понимаю, какую. Выходит, гонясь за призрачными тайными знаниями, я чуть не утопил в крови свой собственный Картрад. А, быть может, и всю планету, – детские мечты парня рушились прямо на глазах.

– Возможно, остальной Транквил и вне опасности. Ведь вирус был создан с целью контролировать рабов и уничтожать не повинующихся, то есть, – он замолчал, а венка на его лбу ещё пульсировала, – нас с вами.

Коренных картрадцев, потомков Двухсот.

Мрачные мысли, будто материализовавшись, тяжёлым камнем нависли над всем, что находилось в кабинете.

– Выходит, Прискас – вовсе не тот, кем кажется. Он не добрый бог, оберегающий и защищающий отец, дарящий нам свои «игрушки», когда мы плачем.