Раннее позднее

Играем Шекспира

в ракушке суфлерской без текста, без сил…

Статисты, иное что мы-то смогли б

поставить в чреде перекошенных действий —

любовь двух наивных детей? на злодейство

не меч обнаженный – трусливый прогиб?

Сквозь хлам декораций летим на ура,

списав все потери на торжище рока.

Где игры рассудка – скорее морока,

играем Шекспира.

Какая игра…

Черта

1

Подводим итоги: октябрь оплошал,

пытаясь прикрыть несмываемый лозунг —

бесцельно метался всесильный угрозыск,

с утра обложив непокорный квартал.

С молчавших веками деревьев несло

кровавыми листьями, с думой о воле

вгрызался подлесок в капустное поле,

за городом падало в осень село.

Напрасно гаишники у кольцевой

пути перекрыли незримому вору —

пушистый снежок, подрывавший опоры,

сдержать не сумели под самой Москвой.

Опять патрули, патрули, патрули —

хотя бы числом, коль не вышло уменьем…

Как будто расправиться с белым движеньем —

единственный путь обновленья земли.

Однако потуги кроились не зря —

весь улей, на зиму залегший, разбужен,

снег вытоптан, изгнан, вновь слякоть и лужи,

с грязцой похоронный парад ноября…

Подводим итоги: осенний провал

подернут каймой под казенную мерку,

декабрь, на Лубянке прошедший проверку,

вот-вот прибывает на прежний вокзал.

2

Открываем совет недовольных:

повернула природа к зиме.

С потаенной в лесах колокольни —

застоявшийся гул, как знаме-

нье разворота планеты ль, погоды,

смены тех, кто сидит на руле?

Гул, как будто глубинные воды

прорвались и тотчас на коле-

ни повалились, как люди, деревья —

надоело копить на прокорм…

Недовольство подстать недоверью,

что стянуло, как лужу ледком.

И все гуще, зазывнее звуки

из облупленных царских ворот

под нетрезвые рабские муки,

под холодный хозяйский расчет.

Гул сродни бесшабашным весельям,

вакханальям во время чумы,

будто плач по порубленным елям,

будто мы – это вовсе не мы

и Россия совсем не Россия,

хоть привычен духовный провал,

подошедший, увы, не впервые

к алтарям, где пророк не живал…

Зимний лес захмелел, как раскольник

в потаенном молельном дому:

– Открываю совет недовольных, —

явит, – было б собраться кому…

Песня кантора

Нам с музыкой-голубою

Не страшно умереть…

    О.