Академия поэзии. Альманах №1 2020 г.

3

Кто-то силится выразить небытие, тьмой

назвав.

Но подобьем не выразить то, что, увы,

не имеет подобья,

Ибо всё, что есть тут (в том числе и расхожая

тьма),

Нету там – за отсутствием этого самого «там».

Тебя около ощупью водит за ручку любовь.

Но как есть же, щемит же предчувствие

полного счастья,

Обретенья, как вспышки цветной, точно

так же и вспять,

И предчувствие горя щемит – ибо полной

утраты.

Будто держишь уже и не самую вещь

или жизнь —

Чёрно-белые их негативы, что тут же густеют.

Верно, чёрной предтечею (с цветом

и чувство, и мысль —

Весь ты, весь поглощённый растущею пастью,

волной).

Как сказала б медкарта голимо: «Теряя

сознанье»,

Что неточно, ведь и подсознанье, полней:

пасть – волна

Выжимает из клеток твоих память, что

по наследству

От зверья и травы… с кожи холод с теплом

омывает,

Как наскальную роспись, доводит тебя

до ничто.

Ты вернёшься оттуда?.. Уж рядом – рукою

подать —

Будто трогаешь твердь, и она расступается…

Небо небытия…

А предтеча – его поднебесье.

Но побарывая… но выпутываясь… вылетая

Из предтечи, как снова слепив,

что неисповедимо

(сочетанье частиц, что есть ты… нет, ещё и не ты)

Микрокосм – из частиц высекает огнивом

твой дух.

(В мироздании так же?) И вот ты промыт,

как простынка.

4

Всё же крона исходно небесная гуще ветвями

полётов кренится.

Оперенье с другой стороны, но чеканны

монетными решками лица.

Крона генеалогий. Хоть кто-то её и трясёт,

Но тебе не годится – чужая монета не в счёт.

5

Что ж, копилка из праха разбита – твой грош

покатился – где блеск, где же звон?

Продырявит карман и ладонь – так зачем

из такой-то материи он?

Или всё ж из печали чеканен, неужто

настолько тяжёлой

(не всея ли Вселенной, что помнит о прахе

и мёртвой воде,

ибо смертна сама, выгорая той памятью

в каждой звезде) —

Будто кроною всею излита в один

оторвавшийся лист или жёлудь.

Хватит ли оплатить возвращенье?

Гулы – птицы, глубин оперенье.

Белая Русь

Матерь Божья, святая Россия,

в твоём доме чужие, чужие!

А в углу тёмной хаты, над лавками

Молит бабушка Боженьку лаковую,

Светлых ангелов над землёй —

Осеняя могильными знаками

Грудь, истерзанную тоской.

Но летели железные демоны,

Осеняя притихшие срубы,

За скользящими по ветру тенями

От домов оставались трубы.