Фантасмагорические картины из жизни следователя Татьяны Дмитриевны

– Это же позор всей правоохранительной системы, это ходячая, махающая палкой компрометация всей государственности, жадная до денег и власти. «Гаишник» – это не профессия, это диагноз. Вот вы там работаете, может быть, вы видели хоть одного не тупого и не жадного гаишника? Может, их прячут от народа, чтобы не позорились?

– Ну, зря вы так, – улыбаясь, вяло оправдывалась я. – Вы просто расстроены из-за этого происшествия.

– Конечно, расстроен… Храбрые уличные инспектора они, а не «скромные труженики»!

– Ну, можно и так сказать, но они же не всегда в черте города несут свою службу, на улицах… – я пыталась не рассмеяться.

Он был в ступоре: смотрел на меня во все глаза и пытался понять, стебу я над ним или нет.

– Это аббревиатура, – пояснил он.

– Абре… что? – спросила я.

– Ну, «храбрые уличные инспектора» – прочитайте… аббревиатуру – сдался он, но все-таки не сказал «прочитайте по первым буквам».

– Фи, какая гадость, – сказала я. – Мне вот их даже жалко иногда: стоят себе и в зной, и в стужу на дороге.

Пресекают правонарушения… И в дождь тоже стоят, кстати. Ну, а что поделать, если тупы и корыстны – таким ведь тоже надо семьи кормить, не стерилизовать же их в детстве.

– Убивать из рогатки, – вставил он.

– Ну, это же не наш метод. Со временем всё будет хорошо, когда у нас изменятся представления общества о власти и о самом себе, это ведь не сами люди по своему извращенному умыслу выдумали образ гаишника и вышли на дорогу, это их государство поставило, а условия для такого образа возникли века назад и исчезнут тоже не скоро…

– Жаль, только жить в эту пору чудесную уж не придется ни мне, ни тебе, Танчо! – как-то слишком уж живо произнес дядя, который, как я заметила, озадаченно наблюдал последние минуты, как эту Танчо несло.

– Давайте, хоть выпьем за это, – предложила я, поморщившись.

– За то, что не придется или, что так будет? – спросил он, когда мы уже чокались.

Мы рассмеялись и выпили без ответа.

– Так, вы прямо уголовные дела расследуете? – спрашивал он.

– Ну, да, – кивнула я.

– А какие именно, ну… по каким статьям?

– В основном – то, что называется «экономической направленности». Мошенничества, присвоения-растраты – такую, в общем, чушь…

– Ничего себе – чушь! Не хоте бы я у вас под следствием оказаться.

– Почему это? – выпалила я, как всегда, не думая, а потом рассмеялась.