Видеограф в юбке. Тайна фамильного кулона

Но потом снова брала фотоаппарат и шла снимать семьи с детьми. Офис-менеджер откладывался ещё на полгода. И ещё на полгода.

Справа от входа находилась красивая Welcome-зона. С горкой из шампанского, шоколадным фонтаном, сырной нарезкой, канапе на шпажках и ассорти из пяти видов орех. Вечер обещал быть весёлым и вкусным. Из всех столов половина были заняты, мы пришли вовремя и успели к свободному столику.

– Что будем заказывать? – спросила я, открывая меню с красивой едой.

– Все, что горит. Хочу напиться, – хихикнула Наталья.

На последней съёмке мамаша с двумя орущими близнецами истрепали ей нервы, порвали декорации в фотостудии и уронили объектив за сто тысяч. Здесь кто угодно захочет напиться.

– Только в менеджеры пока не уходи, объектив ведь целый, – сказала я и мы засмеялись.

Через час весь бар был заполнен людьми в красных одеждах. Брусничный цвет, клюквенный, алый, гранатовый, бурый, коралловый – перемешивались в одно большое кровавое пятно. Звенели бокалы. Мелькали танцующие тела.

Общительные товарищи пытались перекричать музыку, увлекаясь беседой.

– Слушай, а ты не против, если я замучу с твоим Димкой? – азартно спросила Наталья после третьего бокала пива.

– Почему я должна быть против? Я вообще-то замужем уже пятнадцать лет, – напомнила я подруге.

– И из этих пятнадцати ты видела мужа только один раз! На свадьбе! Если не считать, что ещё раз десять – в постели с различными красотками, – засмеялась Наташа.

Но мне было не смешно. Хотелось в ответ сказать какую-нибудь грубость, чтобы поставить подругу на место.

Но в то же время я понимала, что девушка права.

С мужем Александром мы поженились по залёту, когда мне было двадцать лет. Свадьба была шикарная, весёлая, с битьём морд, как и полагается. Гуляли два дня и две ночи. Но родителями стать было не суждено.

Ребёнок решил покинуть нас прямо в утробе на двадцать пятой неделе. Его завернули в тряпочку и положили на холодный подоконник, чтобы остыл. Это была девочка.

Моя не родившаяся маленькая доченька.

На следующий день меня выписали из больницы и разрешили прийти через два дня, чтобы забрать тело мертвого ребёнка после вскрытия. Похороны и малюсенький ящичек, обёрнутый шелком, я помню смутно.

И почти сразу после этого мы с Сашей стали друг другу чужими людьми. Почему продолжили этот брак – неизвестно. Муж растворился в работе, командировках и интрижках. А я всю энергию направила в развитие себя, как видеографа.