Мы за них в ответе

Мы посидели в кафе, где я в основном слушала о новой машине молодого человека по имени Костик, которая теперь лучше, чем его прежняя, но не совсем еще та, о какой он мечтал. К озвучиванию моих интересов это как-то не располагало. Посидели мы, приговорили пирожные под чай и пошли к той самой машине. На ней мне предстояло добраться до дому – ну, сначала, понятно, деликатно донести до кавалера, что ни в какие другие места я с ним не поеду. И тут жизнь подбросила нам испытание.

По вечернему парку бегала собака. Она подбегала к людям, принюхивалась.

Некоторые ее шугали, другие не обращали внимания, кто-то пытался погладить.

Мой кавалер проследил мой взгляд; похоже, тоже проникся сочувствием. И, не успела я его остановить, помчался к собаке. Самое удивительное, что он сумел ухватить ее за ошейник. И вскоре узнал, какую ошибку совершил.

– Ты что, сдурел? Не веди ее ко мне! Я боюсь собак! – едва не завизжала я.

Так мы и расположились по обе стороны машины – он с собакой и я с отсутствием восторга от ситуации.

Дело в том, что помогать животным на улице мне доводилось – и лично, и опосредованно. И я очень хорошо представляла те трудности и их разновидности, в которые придется влипнуть, если взять сейчас на себя ответственность за эту потеряшку.

– Посмотри, записан ли телефон на ошейнике, – посоветовала я.

Самая разумная предосторожность со стороны хозяина, если он есть. И самое простое решение для нас.

Костик проверил. Ошейник был, телефона не было. То есть, хозяин без мозгов.

Но наличие ошейника и еще кое-что заставляло предполагать, что собака потерялась.

– Может, ее покормить? У тебя хлеба нет?

– Хлеба?! – возопила я. Нет, не предположение, что я затариваюсь кусками хлеба в кафе, столь возмутило. Какого, нафиг, хлеба? Кто кормит собаку хлебом?

На самом деле, подобных благотворителей я, конечно, много раз видала. Картина маслом: бабушки, выросшие в деревне в голодные годы, хотят наладить дружбу с квартирной кошкой потомков или соседей и подкормить ее хлебом.

Хозяева объявляют, что не выйдет – не ест, и тут сюсюканье заканчивается, уступая место едва не взрыву возмущения. Как так?! Вот распустились, оборзели! Примерно так отреагировала однажды моя подруга, когда котик не заинтересовался рисовой кашей на молоке, которую она была готова оторвать от себя, из собственной тарелки. И дети в таких случаях очень обижаются, ведь отвергнут их благой порыв.

– В деревне все так делают, – пробормотал растерянный мой спутник.