На кончике пера. Сборник стихов

И ваши пути исполнены,

Неведомые скитальцы!

«В закатном небе танец счастья …»

В закатном небе танец счастья —

Виденье на семи ветрах.

Окончен день. Пора прощаться.

Мы встретимся в иных мирах.

Позолотились пасторали,

Слились гармонии в одной.

Мы не забыты. Тают дали.

Стекают сумерки волной.

И каждый вздох, и каждый шорох

Исполнен чаяний земных.

Простор. Воспоминаний ворох —

Порой то грустных, то смешных.

Сергей Грибков

Золушка (С.К.)

Когда в заутренюю рань ветвей коснётся солнышко

И ветер, шалый озорник промчит листвой шурша,

Уже до третьих петухов в саду хлопочет Золушка,

Я знаю, что у Золушки хрустальная душа.

От солнца тысячи лучей ей в волосы вплетаются,

На стрелах заспанных ресниц чернея, сохнет тушь.

У Золушки всё в жизни есть, лишь принцы не встречаются,

А на дворе двадцатый век, провинция и глушь.

Ей родники озёрных глаз не выплакать до донышка,

От безысходности такой острижена коса,

Росинки падают в цветы, не плачь, не надо, солнышко.

Я знаю, что у Золушки хрустальная слеза.

Когда же вечер как свечу зажжёт звезду осеннюю,

За Яблочным Медовый Спас промчит в календаре,

Ты вспомни песенку мою любимую, последнюю,

В сгорающем костром листвы багряном сентябре.

Обречена такая жизнь лететь по ветру пёрышком

И твой Фиат по Киржачу летит сквозь тьму дорог.

Двенадцать бьёт, молю: «Постой! Куда спешишь ты, Золушка?

Ведь от тебя в моей руке хрустальный башмачок…»

Одинокий дом

В дом, стоящий на отшибе

Постучался по ошибке.

Как похожи, это что же за напасть!

Целых два десятилетия

Друга нет на этом свете,

И следов жильцов давно уж не сыскать.

Сам себе кажусь я пьяным

В месте этом окаянном,

Так когда-то называли мы его.

Окружён тот дом водою

Словно крепость перед боем,

Но из прежних дней – доживших никого!

Память – это штука злая,

Как вдоль пропасти, по краю

Я иду, перебирая имена —

Тот погиб, а это спился,

А вот тот переместился

В иноземные, чужие племена.

Я один из тех немногих,

Что прожил в порядках строгих,

Невзирая на распутные ветра.

В даль смотрю с узкоколейки

В старой серой телогрейке,

Что пропахла едким дымом от костра.

Одинокий дом под ивой

Доживает терпеливо

Век свой, падкий до потери адресов.

В сером стареньком конверте

Мы храним до самой смерти

Нашу память – лиц, имён и голосов.