30 лет цинизма. Сбоник стихов

И, эхом лицемерных о мире молитв,

Слышны «Ура!!!» и брань Люциферовых войск…

Друзьям не помогая и врагов не простив,

Психоз цивилизации вздымается в рост.

И падшие святые утопают в вине,

До рвоты веселятся, ложатся пластом,

Пророков больше нет на моей стороне

И больше не сыскать, кто пойдет за Христом.

Безвольных нас, как мощный электромагнит,

Притягивает отблеск Полыни-звезды.

И каждый будет брат, кто с утра похмелит,

А батькой станет всякий, кто вломит пизды!

Тем выскажем презренье и покажем кулак,

Кто златом набивает бездонный карман!

И слышен грозный лай, но на свору собак,

Внимания не тратя, идет караван.

И Время вслед за ним, задыхаясь, бежит —

Афганская борзая с провисшей спиной…

Велик и свят, кто смог снега смерть пережить!

Кто знает это – пусть напевает со мной.

    Апрель 2010 г.

Пережеванный стих

Тот, кто пишет стихи,

Лжет не меньше, чем все остальные.

Пережеванный слог

Я сквозь зубы харкну на асфальт:

Желчь безумных идей,

Неумелые рифмы больные,

Бред видений ночных,

Бытия каждодневного смрад.

Я глазею в окно,

Как листаю с картинками книжку:

Вот, отбившись от своры,

Рыжий пес под забором дрожит,

Вот у пса отобрал

Кость оборванный, грязный мальчишка —

Ведь ему, как и псу,

Надо как-нибудь день пережить.

Сколько водки ни пей,

Все одно, не заглушишь досаду!

Сколько лоб ни калечь

О полы новомодных церквей,

За душою твоей

Из прекрасного райского сада

Светлый ангел летит

По прямой, только черти быстрей!

Распахнулися двери

Объектов новейшей культуры —

Образцовых столовых,

Борделей, ночлежных домов…

Едет барин!

На МКАДе железной стеной встали фуры,

С воем мчится кортеж

В окружении верных ментов.

Ожиревший чиновник

Трясет золотым телефоном.

Девяностых братва

Оказалась честнее, чем он —

Ведь бандиты блюли

Хоть какие-то волчьи законы,

Этот клал на людской,

На бандитский и Божий закон.

Постигая уют

И покой меблированных комнат,

Где халявным бухлом

Под завязку набит минибар,

Средь потасканных женщин

Прекрасных, нетрезвых и знойных,

Вспоминать о душе —

Все равно, что мочиться в пожар…

Узколобая мудрость

Глаголет из старого кресла,

Здравым смыслом она

Именует обычный испуг.

Жить тревожно, обидно до слез,

Тошно, неинтересно…

И темнеет в глазах,

И усталость навалится вдруг.