Светлоглазая и Математик

Давно

– Прости, – сказал Светлоглазой Кто-то, – я не думал, что так получится.

– Все в порядке, – ответила Светлоглазая, улыбаясь, – ты не потерял ничего, кроме моего уважения.

До сих пор

Светлоглазой было двадцать пять полных и шестнадцать неполных лет. Когда ей исполнилось шестнадцать, внутри нее треснул какой-то важный сосуд, и этот год так и не смог наполниться полностью. До сих пор иногда подтекает то тайными слезами, то огорчениями, то еще чем.

А вот у Математика все годы были полными.

Скорее всего, это связано с тем, что он старается жить полной жизнью, а если чувствует себя разбитым, как можно быстрее залатывает трещину сладостями, чаем с корицей и приятными вечерами. А может и с тем, что ничего не могло пробить его уверенность в полноте системы.

Дали

Однажды, благодаря своим расчетам, Математик пришел к выводу, что Вселенная начнет несанкционированные расширения в стене издательства местной газеты.

Так и вышло. Огромная черная трещина с блистающими в бесконечной дали квазарами посмотрела на Светлоглазую и Математика своим слепым оком, когда они пришли к этому месту, дабы разобраться с ситуацией.

Прохожие продолжали идти по своим делам, ничего не замечая.

– Юноша и барышня, – послышалось из космической черноты, – такие добрые, такие вешние. Хотите ли вы узнать правду, которая истинно откроет вам глаза?

– Спасибо, у нас с собой, – ответил Математик.

Он предпочитал использовать только проверенные источники информации.

Доброта

– А потом он безответно разлюбил ее, – сказала Светлоглазая, указывая мелком на едва начатый набросок, – такой сюжет.

Она всегда делилась с Математиком доброй половиной своих идей, и этот раз не был исключением.

– Картины, которые ты пишешь, интересные, но грустные, – Математик нахмурился. – Почему так? Ты как будто стараешься поставить придуманных тобой людей в максимально печальные обстоятельства.

– Не знаю, – смутилась Светлоглазая.

Она не стала пояснять, что злую половину своих идей она все еще держит при себе.

Е – Естественность

Люди часто говорят, что я веду себя не вполне естественно. Слишком зажата, слишком сдержана, слишком высокомерна или слишком язвительна. Но разве хотят они моей естественности? Сомневаюсь.

Мы от природы находим что-то нецелое уродливым или неприятным. Будь то начавший разлагаться плод, разорванный рисунок или мелодия, оконечная на середине: мы не хотим трогать это, видеть это или ощущать.