Светлоглазая и Математик

Разбиваешь свою цель на маленькие задачки и вот она – задача Гамма – самое сложное, самое тяжелое и самое непонятно-как-достижимое из всего, что ты только хотела. На нее даже смотреть страшно. Эй, погоди, не отворачивайся. Дослушай.

Помимо нее есть еще задачки попроще. Другие углы. Они ведь понятнее, так? Расправься сначала с ними, и тогда, к моменту, когда дело подойдет к Гамме, ты уже будешь знать, как совладать с ней. Обещаю, будешь. И эти стены падут перед тобой. У них просто не будет выбора.

А… и еще Гамма – это какая-то внесистемная единица измерения у геофизиков.

Без понятия, что именно ею измеряют.

Глубоко

Иногда Светлоглазая болела. Ее тело оставалось здоровым, но она не могла встать. Или поесть. Или улыбаться. В такие дни она не ходила на работу и просто лежала в постели, а Математик просто был рядом.

Он никогда не осуждал ее и редко что-то советовал, но всегда говорил только о хорошем. Не специально, а просто потому, что такие разговоры были у него в привычке.

«Наверное, ее разум сейчас упал так глубоко во тьму, что даже если он поднимается, то самая высокая его, разума, точка все равно находится ниже уровня одеяла», – думал в такие дни Математик.

Однако, стоило только графику функции разума перейти в положительную плоскость по Y, Математик решительно хватал Светлоглазую за руку и выводил гулять. Подальше от критической одеяльной отметки.

Горячее

Однажды ночью Математик проснулся, чтобы выпить горячего молока с медом. Он вышел из своей спальни наощупь, не зажигая свет.

Однако добравшись до цели и щелкнув выключателем, он обнаружил на кухне Светлоглазую: она сидела, опираясь на свой Меч Оккама, и равнодушно смотрела в круглое чердачное окошко.

– Здесь была Пустая Тварь Тревоги, – сухо сказала Светлоглазая, – они снова нашли меня. Здесь. В нашем новом доме. Я думала, что победила их всех, но эти химеры возвращаются снова и снова.

– Но ты снова и снова их сражаешь, – тихо ответил Математик, аккуратно разжимая пальцы Светлоглазой, вцепившиеся в оружие, – и в этот раз бой тоже закончился.

Все хорошо.

Светлоглазая перевела на него жалобный взгляд. Ее кожа была бледной, дыхание – неровным. Светлую пижаму покрывала ядовитая беспокойная кровь поверженного существа.

– Тебе нельзя сражаться в этих стенах одной, Светлоглазая, – сказал Математик, вытирая темное пятно с белой щеки. – Иначе ты вновь заболеешь. Никогда не делай этого после того, как время службы подошло к концу.