Таджикистан

И началась учёба, сидя в канцелярии и обсуждая творчество Шнура с командиром второго взвода Серегой Панасенко, я иногда слышал обрывки учебного процесса. Мне было грустно, готовились спецы одноразового применения, пиджак- дорожник, сам не зная и не понимая, по учебнику времен Наполеоновских войн, рассказывал о ПОМЗах, которые давно сняты, но постоянно валяются на складах. Тупо читая об установке и снятии, о ТТХ, и прочем, ротный не забывал, однако, следить, чтобы цифры были написаны красной пастой, а аббревиатура

подумал я, наливая очередную кружку чая.

А тем временем, к нам в канцелярию припёрся аж целый подполковник.

– Здорово всем! – поприветствовал он нас,

– Ну что, господа офицеры, – видимо принимая мою охреневшую рожу как минимум за офицера тоже,

– в преф кто играет? -Панасенко, пожав плечами, ответил:

– Не, мы – нет.. А у меня в голове мелькнула шальная мысль..

– Я умею..

– Ты? – недоверчиво смотрит подполковник.

– А чё, из под вистуза с туза, из под игрока с семака, начинаю я сыпать прибаутками преферансиста.

выносит вердикт подпол, и облегченно вздыхает:

– Значит вечером жду тебя в штабе..

обращается Панасенко,

– Сержант только недавно прибыл и без разрешения ротного…

прям в лоб задаёт ему вопрос подполковник,

– У нас пуля, понимаешь пуля? – по всему видно, что взводный не догоняет, но молчит.

– И если он, – при этом палец подпола упирается мне в грудь,

– Вечером не прибудет в штаб, то ты, с вашим ротным, будете там жить вечными дежурными.

После этих слов подполковник резко выходит из канцелярии. Повисла неловкая пауза, разрядил её только Медведев:

– Зачем комбат «танкачей» заходил? – спрашивает он с порога. Я вкратце объясняю, но рыжий перебивает:

– Дуй в штаб, хули тебе тут делать, я личное дело листал, вообще не понимаю, за каким хером ты приехал?

«Служба началась», – подумал я, и правда, на кой я сюда припёрся…

Утром, вернувшись после преферанса, одуревший от коньяка и сигарет, я хотел было завалиться спать, но не тут – то было.

Небольшое отступление, помимо одичавших коров и ишаков, по Кулябу носились беспризорные собаки, которые плевать хотели на субординацию и выслугу лет. Чем, кстати, раздражали нашего командира полка., а так как он человек основательный, то прежде всего родил приказ, который гласил.