Алая раковина сердца. Инди-новеллы

Оба они – жертва и палач – словно забыли о предстоящей казни и смотрели на сложенный напротив эшафота высокий костер со столбом в центре. Вокруг костра стояли монахи в черном, а за ними безликая толпа. Сквозь расступившуюся толпу к костру шла растрепанная босоногая девушка в белой рубахе. Она шла на костер, но ее лицо было повернуто в сторону эшафота с плахой. Алешка понял, что этих двоих – мужчину и девушку – казнят за одно и то же, и мучители придумали, как углубить их страдания.

К уголку картины был прикреплен листок, на котором легким почерком Пчелки Кларидской были записаны сочиненные Лиром строки:

Мою ведьму-любовь повели на костер,

Чтобы сердце мое разорвалось на плахе.

Мой палач приподнял угрызений топор,

И толпятся черные мысли мои – монахи.

Поднимается крик и доносится плач.

Жгут живую любовь языками огня.

Ты отвлекся от дела, за работу, палач!

Опрокинь свой блестящий топор на меня.

Никита всегда говорил, что он темный художник, а Алешка – светлый художник.

Светлый художник еще раз посмотрел на мрачную картину и отошел к своему мольберту. В отличие от дядьки он поставил его не в сумеречный угол, а возле окна.

Алешка работал над «лягушачьей» темой. На самом первом его полотне была лягушка в очках, сидящая внутри собачьей конуры у входа. Она читала письмо, на это указывал вскрытый конверт. Возле конуры, подперев голову передними лапами, лежала собака в ошейнике и на цепи. Из глаза собаки выкатывалась слезинка. Когда Алешка заканчивал эту картину, деликатная Пчелка не утерпела и шепотом спросила у Короля Лира, наблюдающего за его работой:

– От кого письмо?

– От сына.

Это «Письмо матери», и стихи к этой картине уже давно написаны Сережей Есениным.

– А где сын?

– Спроси у художника, он не рассердится.

Пчелка наклонилась к уху Алешки и прошептала:

– А где ее сын?

– Сын служит на границе, – ответил Алешка.

Всегда таскавшая с собой фотоаппарат Пчелка осмелела и спросила:

– А можно мне это сфотографировать?

– Не надо, – сказал Алешка, – лягушка испугается вспышки и ускачет, кто тогда собаке дочитает письмо.

– Извини, я не подумала, – призналась Пчелка.

Алешка повернулся, внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Жаль, что у меня нет такой сестры.

– А ты считай, что я твоя сестра.

– Хорошо! Ты моя сестра, но не понарошку, а на самом деле.

С тех пор прилипчивая Муха вилась вокруг Никиты, а Пчелка тихо сидела возле Алешки.