За волшебным порогом

Вылечить её трава хочет, говорит ей, говорит цветами своими о лечении и выздоровлении, а она не слышит. А у Федоровича весь огород пыреем зарос, знать, с желудком нелады у него, а он тоже всё злится и ругается на сорняк. А сорняк видать умный и сам уйдёт, коли будет здоров человек.

– Да, верно, Нюта, ты говоришь. Сегодня я нажну сныти, да запарю тебе да себе на суп и на чай. А ты ещё и салатик себе сделай. Если не прогонишь, недельку я поживу у тебя. Спать буду на сеновале.

– Спи, Матвеюшка, живи, спаситель мой, не гоню я тебя, а благодарю тебя.

Тебя и твою Берегиню. И матушку-землю нашу, что посылает нам лечение. Только мы все незрячие ходим, да глухие. Не видим и не слышим знаков, которыми нас щедро одарила природа.

Василий и Василиса

Утром Василиса Егоровна пила на кухне чай. Невзначай взглянув в окно, она обомлела.

На самом краешке поручня балкона сидел Василий. Так она называла ангела, который прилетал в тяжёлые для неё времена.

Она подбежала к балкону и распахнула дверь:

– Васёк, залетай скорее, зима всё же на дворе, не мерзни там.

Ангел вспорхнул над балконом, легко влетел в помещение, и присел на подоконник.

– Ну что, милая Василиса Егоровна? Грустишь? – спросил он её.

Василиса, промокнув глаза фартуком, всхлипнула было, но потом остановилась.

– Да нет, Васёк, просто вспомнилось былое. Обиды незаслуженно полученные, да жизнь моя, как говорят, нескладная, но я бы её ни за что на свете не променяла на что-то другое.

Ни на злато-серебро, ни на покой, который нам только снится.

– И вот, что я, Васёк, подумала, – теперь уже решительно заявила Василиса Егоровна. – Сама ведь хотела жизни такой. Сама её и приняла. Просто вот вспомнились слова соседские, услышанные мной невзначай – «дева старая» говорят про меня. Сочувственно смотрят на меня, жалеют, что ни мужа у меня, ни детей. Думают, что и Кузеньку моего да Джима я завела от тоски лишь одной по несбывшемуся мужу да из-за того, что деток нет у меня.

Но ведь, Васенька, дорогой мой ангел, на что мне нелюбимый муж? Просто чтобы был? Так ведь и я не слепая, вижу ведь, как соседи живут, да слышу всё, стенки-то нынче тонёхонькие. Ни любви у них нет, ни дружбы крепкой. Всё переругиваются да покрикивают друг на друга. Страшно мне было бы так жить, как они. И ведь знаю, они о себе говорят, что по любви женились да замуж выходили.