Чугунные крылья

Капитонов даже действительно решил пробовать, как вырывается глаз, но у него не мог ухватить его пальцами, наверное, слишком глубоко посажен. Может, тогда надо выдавить? Капитонов надавливал, но до конца выдавить не решался.

Вдруг вошла сказать своё веское слово старшая медсестра Анна Дмитриевна.

– Так, слушайте меня внимательно! Ещё раз это устроите – вколю вам обоим столько, что пять суток будете валяться! Не то, что на прогулку выходить, а зенки не сможете раскрыть пять суток! Понятно?

Расслабленное молчание расценивалось как знак согласия, и она вышла.

Анна Дмитриевна носила короткую стрижку, а Капитонов давно, ещё до попадания в это заведение, заметил, что из женщин коротко стригутся только хабалки. Уж во внешности медсестёр-то не было никакого соблазна, особенно старшей. Скуластое лицо, широкий «картофельный» нос и мелкие буравящие глаза – такое лицо было типично для всех грозных старух.

Позже, те же самые крепкие парни привязывали Капитонова за руки и за ноги к поручням койки.

После такой дозы транквилизатора сопротивляться им было неохота. Таким же образом припечатали к койке и Маркова. Капитонов заметил это, а также то, что у Маркова в носу ватные тампоны. Да уж, погорячился…

Марина Игоревна заглянула в кабинет к старшей коллеге.

– Ой, Анна Дмитриевна, как же мы все замучились с этими переводами Капитонова из палаты в палату!

– Не говори, Мариш!

– Надо уже что-то посерьёзнее с ним решать. Пока что обратиться к Александру Ивановичу, а потом чтобы дошло до консилиума у главврача.

А то мы колем-колем, а он что? Как действие кончается, так всё у него снова.

– Да, за то, что он сделал, ему если не в тюрьме, так здесь пожизненный срок светит!

– Ему явно противопоказаны соседи: в первой его Зуйченко может придушить, или он его, в пятой он тоже всех против себя настроил. В этой, как её, четвёртой – Марков. Но у Маркова, я думаю, случай всё-таки куда легче. Такого соседа убрать от него – очень даже быстро на поправку пойдёт…

Разговор дошёл до заведующего отделением, Александра Ивановича Гордина.

– Что ж, уважаемая Анна Дмитриевна, я согласен с тем, что нужно собрать консилиум и глубже вникнуть в историю болезни Капитонова. Да-да, именно Капитонова. Думаю, во всей нашей больнице никто не представляет такой тяжёлый случай. А пока что мы можем сказать о причинах всех этих драк?

– Я, Александр Иванович, всех не знаю, но вот Зуйченко…

– Да, я помню.