Чугунные крылья

Гордость, уныние, расслабленность, сластолюбие – вот ловушки, расставленные повсюду князем тьмы. И наш отец чувствовал это, как никто! Он был истинный воин Христов в своей бескомпромиссности. Он всюду – и в храме, и в семье – наставлял так, чтобы никому ни на йоту не согрешить! Вот это и не нравилось попавшим в услужение дьяволу – всяким миролюбцам да плотоугодникам! Для них уже не было середины – если не получалось внять спасительному слову отца Леонида как отголоску изначального Слова, то они решили убить его. Они убрали его из этого мира, у которого свой князь, и отец ушёл в мир, который не отпадал от Творца!

– Я всё понимаю, – вздохнула мать, – будем мы, сынок, сугубо молиться и поститься.

Ну а ты-то, я вижу, всё хочешь… ой, извини, тебя Господь всё больше направляет к служению после отца?

– Да, мама, даже больше того. При таком расползании сладостных и липких сетей зла я даже не хочу думать об отыскании жены.

– Ой, Господи! – мать кивнула и начала креститься.

– Да-да, мама! Я чувствую Божий призыв принять постриг.

Двое из осиротевшей семьи вернулись домой на обычном рейсовом автобусе. Кирилл отрешённо забился подальше в угол.

3. Вид на промзону

Невыносимо унылый, просто тошнотворный вид психиатрической больницы за забором с колючей проволокой даже не компенсировался ничем отрадным для глаз. На другой стороне улицы начиналась промзона с рядами складских помещений. Над ними пустынно возвышались разлапистые конструкции опорных башен линий электропередачи.

Не было ничего тоскливее появляющегося в сумерках света окон больницы. Казалось, даже внутри уютнее и веселее, чем снаружи.

И вот, в одном из помещений заработал телевизор. Это медбрат, удерживающий буйных, Артём, решил посмотреть футбольный матч, воспользовавшись тем, что в безлюдной ординаторской был телевизор. Но вскоре дверь открылась. Это была, конечно, Анна Дмитриевна.

– Та-ак, Тёмочка. Нашёл минутку, да? А ты знаешь, что Марина наша Игоревна вся чуть ли не в судорогах!

– Ну да, я знаю, что ей здесь тяжело стало в последнее время работать.

Старшая медсестра укоризненно кивала.

– А-а… что?

– А вот то, что может ты будешь настоящим мужчиной и сделаешь то, чего не может сделать бедная женщина.

– Что именно? – растерянно спросил Артём.

– Покормишь ложкой наших буйных, которые привязаны.

– Ф-фу… – выпустил воздух Артём.

– Ну, что зафукал-то сразу? Так ты настоящий мужчина, или все вы, мужики, одинаковы?

– Что-что?..