Чайка

Она не пробовала раньше жизнь и правильно что жалела именно о том, что не попробовала, если смерть придет к ней…

Тело, руки, губы, взгляд и запах – это какая-то магия? Или происходит на самом деле? Может быть, она слишком наивна? Может быть, это всегда и у всех так? Может быть, она выдает желаемое за действительность? Но как может обманывать то, что не умеет это делать так извращенно как ум – тело?

Тело разве может врать? Она читала, она в теории знала, что нет. Теперь сдала экзамен по этой теме практически. Кажется, Руслан тоже сдавал своеобразный экзамен.

Даже полумрак не скрыл тот его взгляд – свежий, новый, удивленный и еще какой-то, словно он ее заново увидел. Словно он ее узнал – та, что приходила во снах из прошлых воплощений. Кажется, они друг друга узнали. Может быть, забудут на рассвете? Может быть, ум перебьет ложью правду тел? Может быть, но сейчас он был для нее, а она была для него.

И, по всей видимости, еще целых два дня…

Рассвет был красивым, океан вновь был холодным, но океану простительно.

Он – прекрасен, он океан, он знал то, что было до людей и будет знать все после… кажется. Он знал даже то, что не забудет это купание на рассвете.

Совсем не то, что вчера. Как в лучших романтик фильмах и книгах. Сегодня они были парой, которая встретилась на миг или на жизнь. Какая разница? В понятии океана миг – это что день, что жизнь человека. Раз – и нет!

И Карина чувствовала это «раз и нет» отчетливее, чем вчера. Потому что сегодня ей было хорошо и не нужно было перед собой оправдываться за то, что тебе хорошо.

Она целовала, обнимала, получала в ответ поцелуй и объятия. Руслан совсем перестал быть шутником и отстраненным чужаком, каким иногда ей казался вчера до того, как они вошли в тот домик. Он стал Русланом, ее Русланом. Не каким-то там американцем, выходцем из России, очень милым, умным и интересным. Он стал ее не в плане собственностью, а ее в плане чувств и ощущений. Никогда и ни с кем она не была столь откровенна как с ним. И не требовала откровенности взамен. Но он ее давал с избытком и, кажется, сам этому немало дивился.

Кажется, ей давно пора было рассказать о своей жизни кому-то, чтобы понять самой что вообще происходит. И знание того, что через несколько часов они расстанутся, и больше никогда не увидятся, как она надеялась и боялась одновременно, развязывало язык еще сильнее.

Они пробыли в этом домике до обеда, а затем отправились на машине, которую кто-то пригнал с самого утра прямо под их двор.