Я не то сказал… Рассказы. Часть первая

Обрывки мыслей носились в отяжелевшей голове Савелия Карпыча: логического начала и конца у них не было, только отрывки и не более… Странные, яркие, грустные, порой совсем непонятные…

Внезапно вспомнил он ребят – детей своих, но не больших, а ещё маленьких, когда старший – Павля только в школу пошёл, Ната, с волосами белыми, как снег, перебирала землю на завалинке, приготовляя из грудок пыли «пирожки», Димка – второй сын, ходит, косолапя, не выпуская соски изо рта, и постоянно держась за подол матери… На четвертом ребёнке мысль оборвалась… Вспомнил вдруг Маргарет Тетчер… Сильная была, но ушла… У нас министры не уходят самостоятельно – крепче видно… У англичан нет пролетарской цепкости.

Хоть с кем-то, хотя бы с Димкой о политике поговорить… Много чудного творится… Вот Карька, всплыл в памяти, мерин, удобная и сноровистая была лошадь… Любил, ох как любил с ним пахать… Земля была с терпким, вкусным запахом… Вот Кешка Хорёк: согнал всех с земли… Сам не работал и другим не дал… Командовать любил. Что теперь-то с землей будет?..

Тяжело, резко вздохнул, он неожиданно понял, что ему уже безразличны и Тетчер и Ельцин и Кешка Хорёк, и даже своя милая родная деревенька, которая, казалось всей плотью, духом вошла в него. Пустой, равнодушный взор обратился на какое – то мгновение к окну, где он различил слабое белое очертание. Что это? Смотри, улыбается и пальчиком манит…

Вот и легко, как легко: нет болезней, старческой немощи. Необъятный простор. Кружусь по воздуху… Какое необычно приятное состояние.

Это что? Неужели у меня была такая безобразная оболочка, я носил это? Как странно: лежит нечто… Плакать будут не о чём, а я свободен, свободен… Только Физу жаль… Предупредить надо…

Заскрипел снег: вот постукали валенками о крыльцо: звякнула накладка. Клубы холодного воздуха ворвались на кухню. – Дремлешь, Савва..?

– …

В это время он попытался её успокоить, обнять, чтобы не тревожилась попусту… Но странно: она вскрикнула, бросилась к этой безобразной «оболочке», упала ей на грудь и разрыдалась… Рыдает, плачет… Совсем смешная… Неужели не понимает, что здесь лучше, куда приятней, вот даже ангелы и серафимы на иконах улыбаются, как живые, живые, живые…

– Физа, Физа! – Он поманил её рукой… Без слов, без длинных диалогов они поняли друг друга.

– Савушка, – кричала она. – Мы вместе… Танцуем!..

– Танцуем… Смотри какое прекрасное многоцветное поле, – отвечал ей супруг.

Они забыли в этой радости всё.