Чуть ниже поверхности

Тут ведь дело простое, надо карабкаться, не с первой попытки Эверест покоряется, вот и я за очередную попытку возьмусь.

– Как скажете, – бармен равнодушно, но слегка с опаской и наперед-укоризной глянул на нарисовавшегося за стойкой "альпиниста", – на закуску что-нибудь?

– Огурчиков.

– Я принесу за ваш столик, присаживайтесь, – он и вовсе обреченно отвернулся к шкафчику с бутылками.

– Премного благодарен…

– У вас можно присесть? – если не возражаете, – спросил "альпиниста" скрипучий пожилой голос.

Грубая большая рука, костистые пальцы с неочищаемыми ногтями, в них граненный стакан почти полный – 150 значит, – роговые очки, растянутая бурая кофта на пуговицах, большущие дальнозоркие глаза.

– О, конечно присаживайтесь, ничуть не расстроюсь, наоборот, – Поликарп, кстати, – представился он будто сам себе, легким взмахом налил из графинчика первую рюмку. – Еще глоток, еще денек, – и опрокинул в себя.

Сосед в роговых очках не представился и отстраненно-молча отпил из своего стакана, потом коротко-пристально глянул своими большими плавающими рыбами глаз на Поликарпа и отвел взгляд.

– Ну как, чувствуете изменение? – Поликарп неожиданно заглянул в соседское лицо восторженно улыбаясь.

Сосед ошалело поглядел на Поликарпа и еще отпил. – Вы это o чем?.. – буркнул он.

– Как о чем? – ну вы же сейчас выпили не просто так, а с какой-то целью, вот и любопытно стало, достигли вы ее или пока нет.

– Какая еще цель от стакана-то?.. – недовольно удивился незнакомец, – вечерок после работы скоротать, цели не нужно, а у вас небось иное мнение на этот счет или цель какая?

– Да уж, имеется, еще какая! И цель непростая, не за раз дается такая цель, вот и пробую уж не один год.

– А вы юморист, я смотрю, – сосед приободрился – и какая же великая цель может тут быть, если не секрет?

– Был бы секрет, не разболтал бы.

Все дело в памяти, моей странной памяти! Я открыл способ избавления от самого горького и тяжкого, что у меня есть, что висит на мне и тянется сзади как неподъемный черный шлейф и порой так давит на сердце и сжимает горло, что не вздохнуть… я конечно говорю о Прошлом, все что я помню с первого дня своей памяти, все это – непроглядное липкое как смола мучение.